Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Решительный бой

Решительный бой


Вступление киргизов в Малый Бейджин

Одержав решительную победу, киргизы объявили проверку своего войска. По совету Алмамбета, Манас отправляет послов к Эссен-хану с требованием: взамен Незгары отдать киргизам на шесть лет Малый Бейджин, а также отдать Бурулчу и Бирмискалъ. Несмотря на противодействие Конурбая, Эссен-хан соглашается на все требования киргизов. Манас объявляется ханом Малого Бейджина. Алмамбет женится на Бурулче, Чубак — на Бирмискаль.

Громко забили в барабан.
Айходжо закричал: «Азан!»
Услыхав священный призыв,
Каждый понял: я ещё жив!
Поспешили под знамя стать
Все оставшиеся в живых.
Принялись тысяцкие считать
Знатных людей и людей простых,
Ратных товарищей своих.
Джамгырчи отсчитывал всех,
Хан Кошой записывал всех.
Был потрясён киргизский стан:
Множество погибло людей,
В каждом племени целый сан! [1]
Много погибло и лошадей.
Кто падал с коня — бездыханен был,
Кто терял коня — тот ранен был.
Вот проверили все войска.
Средь прославленных сорока
Не оказалось Чубака,
Не оказалось смельчака,
Лучшего из Манасовых слуг!
Вместе с ним пропал и Тоштюк.
«Где они, киргизские львы,
Где они — живы иль мертвы?
Ни от мёртвых, ни от живых
Нет у нас известий о них!
Этот мир — суета и тлен.
Может быть, оба попали в плен?
Может быть, ворон, зол и стар,
Очи, горящие как пожар,
Очи клюёт моего Чубака?
Зубы его, шириною в дверь,
Может быть, ворон грызёт теперь?
Может быть, растерзан мой лев?»
Так Манас призывал свой гнев.
Гнев Манаса в горах гудел,—
Точно камень с горы слетел,
Землю гнев его потряс!
«Все, оставшиеся в живых,
Собирайтесь!» — крикнул Манас.
Вновь поспешила под знамя стать
Вся двенадцатиханная рать.
На Манасовом лице
Ярый гнев проступил, как печать.
Волосы на его лице
Будто сквозь кожу прорвались.
Он, казалось, готов проглотить
Воинов, что пред ним собрались.
«Вижу я множество мусульман.
В белой чалме, шириной в казан,
Айходжо, я вижу тебя.
Хан Кошой, катаганский хан,
Здесь ты стоишь, я вижу тебя.
Оба вы живы, два старика,
Возглавляющие войска,
А Чубака и Тоштюка нет!
Без Чубака не мил мне свет,
Мы с ним два брата-близнецы,
Мы с ним ягнята-близнецы!
Местью моей горячей он был.
Если он шёл впереди меня,
Всюду моей удачей он был!
Если он шёл позади меня,
Всюду моей опорой он был,
Местью моей скорой он был!
С честью он заменял один
Тысячи отважных дружин!
Если на кипящий Бейджин
Я не брошу свои войска,
Если китайцев и манджу
За Тоштюка и Чубака
Без пощады не накажу,
Почесть последнюю не воздам
Убиенным киргизским львам,
Если не пройдёт мой конь
По китайским головам,—
Для чего мне без крыльев огонь,
Для чего мне без цели жить,
Для чего мне собой дорожить?
Как я приеду живым в Талас
Без Тоштюка и Чубака?»
Так вопрошал батыр Манас,
А людей обуяла тоска.
Заволновалась шумная рать,
Начали воины роптать,
Жаловался бойцу боец:
«Радовались: войне конец,—
Вновь приходится воевать,
Видеть перед собой опять
Тысячу тысяч смертей.
Не осчастливим наших глаз,
Не вернёмся теперь в Талас,
Не обнимем жён и детей!»
Воины, развязав лошадей,
Сёдла под головы подложив,
Долго свои глаза не смежив,
Думая каждый о своём,
Ястребиным заснули сном.
Только звёзды стали бледнеть,
А заря гореть-пламенеть,
Землю будить, людей поднимать,—
Поднялась киргизская рать.
Все проснулись сразу бойцы,
Приступили к намазу бойцы,
Во главе со святым Айходжо,
Глядя на Мекку через плечо.
Был не кончен ещё намаз,—
Вдруг увидел батыр Манас:
Мчится Чубак, весел, пригож,
Для равновесья сорок вельмож
Привязав к седлу с двух сторон:
Сорок врагов взял он в полон,
Был Незгара в этом числе!
Увидав Чубака в седле,
С места вскочил батыр Манас,
В радости прекратил намаз:
«Ой, святой ходжо, святой ходжо,
Замолчи, ходжо, постой, ходжо,
Слишком долог молебен твой!
Если приехал славный Чубак,
Мне гюлистан не потребен твой!
Слушаем, телом ослабев,
Как читаешь ты нараспев,—
Поскорей молитву кончай,
Мне не нужен, ходжо, твой рай:
Если приехал славный Чубак!
Мне твоя святость не дорога,
Все забери святые блага,
Ибо приехал славный Чубак!
Криком «азан!» набил ты рот,
Мучаешь, отвлекаешь народ,—
Отдохни: приехал Чубак,
Равный по силе всем сорока!»
Это сказав, батыр Манас
Встал и пошёл встречать Чубака,
А Чубак, привстав на седле,
На коне подъезжая лихом,
Ударяя китайцев копьём,
Рассыпая их по земле,
Молвил: «Манас! Во имя твоё
Победило моё копьё.
Дар привёз я тебе к утру:
Хаканчинских сорок вельмож.
Между ними ты найдёшь
Властелина их Незгару!»
Тут Манас приготовил меч,
Головы пленным решил отсечь,
Но задержали меч друзья:
«Торопиться сейчас нельзя,
Пленных надобно поберечь».
Красноречив, хитёр и смел,
Незгара стоял и смотрел.
Полилась его сладкая речь:
«Если ты убьёшь Незгару,—
Выхода нет: я умру.
Для меня тут выхода нет,
Для тебя тут выгоды нет.
Если же ты меня пощадишь,
Сделаю всё, что ты повелишь,
Ради моей души дорогой
Стану твоим верным слугой.
Славен богатырями Китай.
Я, Незгара, гордыня его,
Я, Незгара, твердыня его,
Я для него, что для вас Бакай.
Не убивай меня, Манас!
Я для Китая — зеница глаз.
Не убивай, а вяжи меня,
Крепко связав, сторожи меня!
Великодушный властелин!
Извести весь Хаканчин:
«Незгара попался в плен!» —
Выкуп ты получишь взамен.
Самолично тебе вручу
Эссен-хана дочь Бурулчу,
Айджанджуна дочь Бирмискаль,-
Обе они чисты, как хрусталь.
Всё, что захочешь, предложу:
Всех подарю тебе манджу,
Чистые воды своей реки,
Ключевые свои родники,
Золотые свои рудники,
Чайные свои поля,
Всё, чем богата моя земля,
Крепости вокруг садов,
И сады, где столько плодов,
И престол, на котором сижу,
Управляя всеми манджу,—
Всё подарю я тебе!
Так говорю я тебе:
Если ты меня убьёшь,
Я в сырую землю сойду.
Если ты меня убьёшь,
Страшному что ты скажешь суду?
«Гибели хан хана обрёк»,—
Вечно слышать будешь упрёк.
Весь Китай позади меня.
Хан Манас, пощади меня!»
Слыша сладкий этот напев,
Снова Манас пришёл во гнев.
Речью пленника раздражён,
Вынул снова меч из ножон,
Но Аджибай и хан Бакай
Меч задержали с двух сторон.
Золотокосый исполин,
Знающий хорошо Бейджин,
Встал и молвил тогда Алмамбет:
«Хан Манас! Вот мой совет,
Ты послушай, а я скажу:
Незгара — властелин манджу.
Дорог всему Китаю он.
Нашему равен Бакаю он.
После хакана Незгара
В Хаканчине второй человек.
Мысль его, как пика, остра.
Если б ты жизнь его пресек,
Ты бы не выгадал ничего.
Слушай меня — пользу найдёшь.
Лучше в плену продержим его,
Свяжем его и всех вельмож,
К Эссен-хану отправим послов.
Пусть они скажут без лишних слов:
«За Незгару Бейджин отдай».
Если согласится Китай,—
О мой Манас, о мой храбрец,
Ты золотой наденешь венец,
На золотой воссядешь престол,
Собственным добытый мечом.
Ханом Бейджина тебя наречём!
Если ж китайцы бой предпочтут,
Нам Бейджина не отдадут,—
О мой Манас, тогда уничтожь
И Незгару и всех вельмож,
Снова стань во главе дружин
И захвати Малый Бейджин,
И с добычей домой воротись,—
Имя твоё прославит киргиз!»
Выслушав Алмамбета слова,
Хан Бакай, войска глава,
Богатыри — вожди племён,
Множество знаменитых имён,—
Отошли, чтоб держать совет.
Звонко закричал Алмамбет:
«Лучшие копьеносцы,— сюда!
Стойкие знаменосцы,— сюда!
Мудрые старики,— сюда!
Юные смельчаки,— сюда!
Верные твёрдым словам,— сюда!
В битве равные львам,— сюда!
Волки упрямые,— сюда!
Хитрые самые,— сюда!
Лисы учтивые,— сюда!
Красноречивые,— сюда:
Кто согласится быть послом?»
Ханы племён, двенадцать числом,
К Алмамбету подошли.
Вдруг земля потонула в пыли,—
И Тоштюк показался вдруг!
Перед собою гнал Тоштюк
Восемьсот китайских коней.
Оказалось: немало дней
Против китайцев боролся он,
Вместе с конями нашёлся он!
Возликовала шумная рать.
Кончили ханы совет держать,
Мудрые решенья нашлись.
Катаганский хан Кошой,
Древний герой, ястреб седой,
Ужас волка, соперник льва,
Кладезь замысловатых слов,
Ловкий развязыватель узлов,
Произнёс такие слова:
«На лихом сидящий коне,
В непробиваемой броне,
Пусть поедет послом в Бейджин.
Тот, кто развяжет узлы речей,
Не устрашится блеска мечей,
Пусть поедет послом в Бейджин.
Тот, кто горе скрывать привык,
Чей в гортани тонок язык,
Пусть поедет послом в Бейджин.
Нет, не заика-богатырь,—
Сладкоязыкий богатырь
Пусть поедет послом в Бейджин.
Если найдётся воин такой,
Будь он знатный, будь он простой,
Пусть поедет послом в Бейджин!»
Так тогда говорил Кошой.
Ханы — старейшины родов,
Как обычай велит родовой,
Стали, не жалея трудов,
Меж своих человека искать.
Но родовитая эта знать
В страхе покрылась желтизной,
Друг у друга за спиной
Прятались вожди родов,
А на то причина была:
Посреди Бейджина была
Яма, куда бросали послов:
Подлое царство этот Китай,
Полон коварства этот Китай!
Тут воскликнул бек Джамгырчи:
«Пусть Бакай поедет послом!
Разбросанное собрав,
Развязанное связав,
Всех превзошёл он своим умом.
С пёстрым щитом вступающий в бой,
В шапке из рыси голубой,
Пусть поедет послом Бакай,
Только ему не страшен Китай,
Кроме него, не поедет никто!»
Так говорил бек Джамгырчи.
Крикнул сердито Манас:
«Молчи! Глупым себя, Джамгырчи, считай!
Равен хан Бакай Незгаре.
Если к врагам попадёт Бакай,
Уравняемся мы в игре,
Посмеётся над нами Китай!
В яму Бакая бросят враги,
Выкуп такой запросят враги,
Что нехватит земных богатств!
А китайцы, на стену взберясь,
Свесив ноги, злобно смеясь,
Песенку смешную споют:
«Приходи, сразись, бурут,
Здесь в песок тебя сотрут!»
Наше дело тогда умрёт...
Правду я говорю, народ?»
«Правду! — подумав, крикнул народ. —
Умную речь Манас ведет,
А Джамгырчи, проклятый бек,
Безрассудный, пустой человек,
С ним до гибели мы дойдём.
Пусть Аджибай поедет послом!»
Был Аджибай к избранью готов.
Сладкоязыкий острослов,
Знал китайцев повадку он,
Быстрым был на догадку он,
Он за словом не лез в карман,
Свет он видел и сквозь туман,


Выход всегда найти умел.
Был он к тому же силён и смел,
Семьдесят знал языков к тому ж,—
Самый красноречивый муж!
Так решил киргизский народ:
Пусть он в товарищи изберёт
Сына Эйбиш-хана Урбю:
Он, собрав рабов и сирот,
Сам безродный, создал народ,
Создал он камень из песков,
Стал богатым из бедняков,
Гуще леса его стада,
Он в пещере живёт всегда,
Сборного рода он глава,
Сладкогласны его слова,—
Пусть он будет вторым послом!
И тогда Аджибай и Урбю
К Эссен-хану помчались вдвоём.
Пусть торопятся оба посла,—
Об Эссен-хане начнём рассказ.
Весть о том, что близок Манас,
До ушей Эссен-хана дошла.
Был таков Эссен-хана приказ:
Сорокаханный собрать народ
Й построить, задев небосвод,
Башню из камня и кирпича.
Эссен-хан и Конур-Калча,
С приближёнными двумя,
По ступеням, бронёю гремя,
Поднялись на неё вчетвером.
Увидали они за бугром
Скачущих киргизских послов.
Тут воскликнул Конур-Калча:
«Двух послов я лишу голов
Взмахом одним своего меча,—
Головы яблоками слетят!
Так бурутам я отомщу.
А потом полечу назад,
Кары-хана оповещу,
Снова я соберу народ,
Снова я поведу в поход,
Буддой бронзовым осиян,
Наш китайский народ-океан!»
Тут не вытерпел Эссен-хан,
Речь Конурбая прервал, крича:
«Э, широкосапогий Калча,
Надоело твоё хвастовство,
Отступись, наконец, от него
И на разумный путь вступи!
Страшен пожар, горящий в степи,—
Страшен Алма, бежавший от нас,
Страшен глава бурутов Манас!
Сам подумай: плох твой совет.
Если я двух послов убью —
Аджибая и Урбю —
А для посла смерти нет —
Разве будет сломлен бурут?
Разве Манас и Алмамбет
От тебя тогда побегут?
С Алмамбетом встречался ты,
С Алмамбетом сражался ты,
Но с победой хотя бы раз
К войску возвращался ты?
Шумный, языкастый Конур,
Помолчи, не хвастай, Конур,
Ты не первый в мире батыр,
И тебя не боится мир!
Наше дело запутав, ты
Смерти меня обрёк наперёд.
Э, не понял бурутов ты,
Это — крепкий, сильный народ.
Если мы зарежем послов,
Хан Манас лишит нас голов,
Истребит бейджинцев дотла,
Ибо смерти нет для посла!»
Был Эссен-ханом оскорблён,
Был Эссен-ханом уязвлён,
Был жестоко обижен Калча,
Был впервые унижен Калча.
Молвил: «Опора Бейджину — я!
Перейду я в Большой Бейджин,
Малый Бейджин покину я!
Уважает нас Кары-хан —
К Кары-хану поеду я.
Соберу народ-океан,
Сдую бурутов, как ураган,
И одержу победу я!»
Видите, что сделал Конур?
Гневом обиды зажёгся он!
Видите, что сделал Конур?
От Эссен-хана отрёкся он!
Видите, что сделал Конур?
Башни врата раздвинул он!
Видите, что сделал Конур?
Малый Бейджин покинул он!
Видите,— пыль к небу взошла?
Приближаются два посла!
Два посла достигли ворот.
Чужеземец здесь не пройдёт.
Охраняют их с двух сторон
Алчущий барс и жадный дракон,
А стрелки наготове стоят,
В ожидании крови стоят...
Конь Аджибая, Карт-Курен,
К чудищам подобным привык.
Знал бы слово его язык,—
Был бы этот конь мудрецом.
Взвился Карт-Курен над дворцом,
Охраняемым с двух сторон!
Но, страшилищами потрясён,
Перепугался воин Урбю,
Притаился, как за стеной,
За Аджибаевой спиной!
Увидав, что расстроен Урбю,
Пристыдил его Аджибай:
«Юноша, не окажись глупцом
Пред Эссен-хановым дворцом!
Прятаться поздно тебе сейчас.
Здесь не Кенкол, здесь не Талас,
Не поспешит на помощь Манас!
Воин, спокойствие сохрани:
От Азреиловой пятерни
Всё равно не уйдёшь никуда,
Всё равно человек умрёт.
Помни, воин Урбю: когда
Нас послами избрал народ,
Благословил мудрый Кошой,
Отправляя в город чужой,
Помни, воин Урбю, когда
Прибыли мы на конях сюда,—
Мёртвыми стали мы в этот миг!
Я скажу тебе напрямик:
Мы вступили на смертный путь.
Не забудь, Урбю, не забудь,
Здесь не Талас, а здесь Китай,
Мёртвыми нас теперь считай!
Но перед тем, как замертво лечь,
В руки возьми булатный меч.
Если дурное замыслил враг,—
Воин-посол, поступи так:
Замысел подлый опереди,
Мёртвый на мёртвого упади!»
Так Аджибай говорил ему,
Истинному учил уму.
Но продолжал Урбю трепетать,
С трусостью не сумел совладать.
Это увидев, Аджибай,
Перед кем дрожали враги,
Спешился с криком: «Коня береги!»
С широкой челюстью Аджибай,
С изустной прелестью Аджибай,
Хитроумный батыр-острослов,
Чья певуча сладкая речь,
Семьдесят знающий языков,
Спрятав под верхней одеждой меч,
К Эссен-хану вошёл один.
Как велит посольский чин,
Поклонился хану в кушак
И к престолу направил шаг,
Мимо китайских силачей,
Не боясь обнажённых мечей.
Глядя на золотой престол,
Эссен-хану сказал посол:
«Великодушен и справедлив,
Прибыл сюда герой Манас.
Через ойротов путь пробив,
Прибыл сюда герой Манас.
Прибыли с ним сорок волков.
Не боятся они врагов.
Не бегут они от беды,
Смерти прямо в глаза глядят.
Скажет Манас: «Испей воды!» —
Каждый из них выпьет яд!
Если направят они копьё,—
Не отнимут его назад!
Есть у меня ещё слова.
Если ты спросишь: какова
Ваша сила? Будет ответ:
Нашим тулпарам счёта нет,
Разномастны все табуны,—
Все герои друг другу равны,
Будь то Чубак, будь Алмамбет,—
Все богатырством наделены!
Есть у меня ещё слова.
Сорока батыров глава,
Есть у нас мудрый хан Бакай:
Это имя знает Китай...
Есть воитель Сыргак у нас.
Дети братьев — он и Манас.
Если ведёт битву народ,—
Локтя на землю не обопрёт
И не заснёт этот батыр,
Доблестью восхищая мир!
Слов моих не иссяк запас.
Есть двенадцать ханов у нас,
Каждый — на драгоценном коне,
Каждый — в несравненной броне!
Есть у меня ещё слова.
Видел ты, как густа трава?
Наш народ киргизский таков!
Из двенадцати древних родов
Состоит киргизская рать.
Соизволил Манас приказать
(А его приказы — как сталь):
«Айджанджуна дочь Бирмискаль,
Эссен-хана дочь Бурулчу
У Бейджина отнять хочу!»
Речь громогласного посла
Хана Эссена потрясла.
Он самого себя спросил:
«Разве моих достанет сил
Надвое разрубить посла,
Недругов истребить дотла?
Но достанет ли сил моих
Чести лишиться в единый миг,
Подчиниться буруту-врагу?
Разве я допустить могу,
Чтобы померкла моя Бурулча,
Светлое зеркало — Бурулча,
Отданная буруту в дар?»
Так подумал Эссен-хан.
В холод его бросало и жар,
Гневом был он обуян.
Это заметил умный посол.
Он под верхней одеждой нашёл
Своего меча рукоять.
«Буду меч наготове держать.
Если я смерть от врага приму,
Лягу на землю недаром я:
Быстрым, смелым ударом я
Голову отсеку ему!
Я сюда живым пошёл.
Мёртвым лучше пусть выйду я,
А не подам виду я,
Что мой жребий сейчас тяжёл!»
Только подумал это посол,—
Прибыло тридцать девять господ:
Их на волю Манас отпустил,
Эссен-хану их возвратил.
Вышел один из пленных вперёд.
Низко пригибаясь к земле,
К Эссен-хану приблизился он,
По-китайски отдал поклон.
Звали его Шийкучу.
Стал он точить чёрный язык:
«Доложить о Манасе хочу.
Он могущественен и велик,
Этот бурутский падыша!
Веет страхом от лика его.
От одного лишь крика его
Вылетает из тела душа!
Противостать ему не мечтай,
Что ему наш огромный Китай?
Все двенадцать тысяч миров
Покорить способен Манас!
Нет ему равных среди бойцов,—
Только себе подобен Манас!
Пал перед ним не один герой,—
Много погибло в шубах стальных!
Для чего называть остальных,
Если убит сам Джолой,
Если убит Мады-хан,
Тяжелорукий великан!
Каждый бурут — силач и смельчак.
Есть у Манаса воин Чубак.
Он полонил — о, бурхан! —
Он полонил сорок вельмож.
В этом числе Незгару найдёшь.
Молвил Манас: вельмож верну,
Незгару оставлю в плену!» —
Так, волнуясь и крича,
И беснуясь и рыча,
Плакал, причитал Шийкучу.
Эссен-хан внимал силачу...
Известный смелостью Аджибай,
С широкой челюстью Аджибай
Снова повёл умную речь:
«Хочешь поднять на Манаса меч?
Битву начать, рассвирепев?
Где ж твоя крепость, Эссен-хан?
Разве тебе помогут гнев
Или свирепость, Эссен-хан?
Отвечай нам «да» или «нет»,
И да будет правдив ответ,
И правдив, и скор, и прям.
Если ты ответишь: «Не дам»,—
Будем с тобой драться, как львы,
До созревания травы,
До полёта пуха в степи!
Лучше, Эссен-хан, уступи,
Лучше свою вину признай,
Шубу сними и нам отдай [2] ,
С золотого престола слезь,
Пусть Манас воцарится здесь.
Если хочешь остаться в живых,
Не покидая родной Китай,—
Выход есть у тебя один:
На шесть месяцев нам отдай
В управление Малый Бейджин!»
И пока посол Аджибай
Дважды эти слова повторял,
Выход Эссен-хан потерял.
Прежде чем дать послу ответ,
Двух вельмож созвал на совет.
Совещаться стали втроём:
«Что это значит, что посол
Так уверен в слове своём?
Как Манас к Бейджину пришёл?
Как собрал он столько дружин?
Что это значит, что Чубак
Сорок вельмож полонил один,
Захватил Незгару в полон,
Хаканчину нанёс урон?
Разве Манас непобедим?
С башни, давайте, вновь поглядим,
Как расположен бурутский стан!»
Вот что увидел Эссен-хан:
Алмамбет, Азиз-хана сын,
Золотокосый исполин,
Издавна знавший, каков Бейджин,
На волохвостого Ак-Кулу,
Напоминавшего скалу,
Хана Манаса посадил.
Поспешил на него надеть
Крепкий доспех — стальную сеть,
Крепость души — двойную сеть,
Чьи рукава — твёрдая медь,
Яркое золото — воротник.
Драгоценное ружьё,—
Несравненное ружьё,—
Э, священное ружьё! —
Ак-кельте на Манаса надел.
Это ружьё — охранитель дел,
Это ружьё — опора страны,
Это ружьё бьёт горячо.
Если надеть его через плечо,—
Станет зеркалом для спины.
У него удивительный ствол,
Сила беспредельна его!..
Алмамбет Манаса отвёл
И поставил отдельно его.
Он собрал киргизскую рать,
Знамя велел знаменосцу взять
И поставил отдельно его.
Грозное войско радует взгляд.
Копьеносцы отдельно стоят,
Меченосцы отдельно стоят,
А секиры смертельно блестят!
Музбурчак и Бакай — впереди,
Джамгырчи и Тоштюк — позади,
Их с трудом тулпары несут,
Удила в нетерпеньи грызут.
У киргизов облик таков:
Прикажи — растопчут врагов,
Прикажи — уничтожат Бейджин!
Понял Эссен-хан наконец:
Непобедим Манас-исполин,
Непобедим бурутский боец,
Непобедима бурутская рать!
И поникла его голова,
И порешил Эссен-хан принять
Все Манасовы слова.
Полдень его затмила ночь.
Бурулчу, любимую дочь,
Порешил отдать Эссен-хан.
Пасть решил пред бурутом ниц.
Тысячу девушек и молодиц
Порешил отдать Эссен-хан.
Ниц пред Манасом решил он пасть,
И над Малым Бейджином власть
Порешил отдать Эссен-хан.
Ради жизни покинул он честь.
Всем сородичам эту весть
Порешил послать Эссен-хан.
Чтобы не жертвовать головой,
Хана Манаса своим главой
Порешил назвать Эссен-хан.
Приказал созвать Эссен-хан
Ханов — стражей своих границ,
Приказал он собрать девиц,
В красный шёлк девиц нарядить,
На иноходцев их посадить.
Равных им не знавали вовек!
Если на землю падает снег,
Ты на снег сначала взгляни,
С белым телом потом сравни.
Если падает кровь на снег,
Ты на кровь сначала взгляни,
Со щеками потом сравни!
Отобрав тонкостанных девиц,
Светлолицых, румяных девиц,
С шеей лебяжьей, с чёрной косой,—
Эссен-хан отправил их
Вслед за красавицей Бурулчой.
Отобрав нарядных девиц
С величавым спокойствием лиц,—
Речь у них, как песня, чиста,
Маленькие, как перстни, уста,
Ясные у них голоса,
Страстолюбивые глаза,
Косы — вздохнёт всякий о них,— ,
Медные чагатаки на них,
Станы — таких не сыщешь нигде,
Словно скважина в звонкой дуде,
Зубы — словно горный хрусталь,—
Вслед за красавицей Бирмискаль
Эссен-хан отправил их.
Золотом нагрузив слонов,
Множеством дорогих тюков,
Множеством тканей и шелков,
Длинный возглавив караван,
В путь отправился Эссен-хан.
В это время киргизский стан
Слушал, что говорил Манас:
«Вот и настал желанный час.
Едут чистейшие из дочерей,
Едут сильнейшие из силачей,
Едут тягчайшие из тюков,
Едут легчайшие из шелков,
Самая тонкая ткань,
Яркое золото в дань!
Едет сюда Эссен-хана дочь.
Бурулче мы должны помочь:
В детские годы была она
С Алмамбетом обручена.
Вот что скажу я вам о них:
Пусть невесту возьмёт жених,—
Верная из мусульманок она.
Чистая из китаянок она!
Бирмискаль — Айджанджуна дочь.
Нужно, слыхал я, и ей помочь,
Любит она, говорят, Чубака,
И любовь, говорят, крепка.
Соединим желанья сердец.
Из благородных её отец,
И, хотя китаянка она,
Говорят, мусульманка она!
Слушай меня, родной народ!
Пусть ходжа молитву прочтёт,
И да будет молитва сладка.
Алмамбета и Чубака
Осчастливим в добрый час,
Обе свадьбы справим зараз...
Слушай, народ, веленье моё:
Вот он, Бейджин, стремленье твоё!
Насладимся весельем сейчас,
Поровну разделим сейчас
Дань, которую привезли
Воинам киргизской земли!»
Услыхав, что сказал Манас,
Порешила киргизская рать
Слово клятвы Манасу дать.
Все бойцы, как один человек,
На смерть ему поклялись навек,
Как обычаи велят,
Клятвы исполнили обряд,
Клятвой очистили себя,
Зёрна жуя, ветви рубя
И держа коран золотой.
«Нарушителя клятвы святой
Пусть накажут народ и творец!»—
Так повторял за бойцом боец.
Слушайте дальше наш рассказ.
Дни, когда воевал Манас,
Не забудутся никогда!
Прибыли важные господа,
Множество красивых девиц,
Чистых и учтивых девиц,
С драгоценностями караван
Прибыл в счастливый киргизский стан.
На киргизов смотрели все,
Силе их дивясь и красе,
И, подарки держа, Эссен-хан
Молвил перед Манасом так:
«Землю мою не оскорбляй,
Племя моё не истребляй!
Вот я пришёл: твой торжество!
Вот мой престол: садись на него!
Ханство моё возьми, управляй,—
Племя моё не истребляй!
Весь отдаю тебе Китай,
Но хребта моего не ломай,
Незгару моего пощади!
Сколько хочешь в Бейджине сиди,
Сколько хочешь страной управляй,—
Землю мою не оскорбляй,
Племя моё не истребляй!
Отними ты Бейджин у меня,—
Не гони на чужбину меня!
Стать слугою твоим хочу.
Пролитую кровь оплачу
Воинов погибших твоих [3] .
Дай в ножнах отдохнуть мечу,
Не разрушай стен крепостных,
Ивы в моих садах не руби,
Мой китайский народ не губи,
Землю мою не раздробляй,
Племя моё не истребляй!
Если правда, что ты — Манас,
Наделённый великой душой,—
Для меня могилы не рой,
Цепью не связывай меня
И не наказывай меня!
Многочисленный мой народ
Без присмотра не оставляй,
Племя моё не истребляй,
Не развеивай ты его,
Не рассеивай ты его!
Вечное солнце не затмевай,
Будду из бронзы не разбивай,
Все богатства ты забери,
Святотатства не сотвори!
Сорок лет тому назад
Сказано было в книгах у нас:
«Завладеет Бейджином Манас».
Наступил предсказанный час.
Никого не боялся ты,
Барсом оказался ты.
Ханом здесь подвизался я,
Пленником оказался я.
Я — твой пленник, твой данник я,
И, быть может, изгнанник я!»
И когда Эссен-хан замолк,
Ханы — хранители границ,
Тысяча молодиц и девиц
Перед Манасом упали ниц,
Кланяясь ему, как рабы.
Горестно, как сама печаль,
Бурулча и Бирмискаль
Ожидали своей судьбы,
Жалобно по сторонам смотря.
Стали киргизы дань делить:
Множество золота, янтаря,
Множество серебра и камней.
Нехватило слонов и коней,
Чтобы навьючить на них добро,
Золото, жемчуга, серебро.
Всю добычу делил Кошой:
Был он избран главным судьёй,—
Воинству грозному угодил,
Каждого поровну наградил,
Больше у них желаний нет!
И тогда Айходжо и Кошой
Учинили мудрый совет,
Бирмискаль и Чубака
В золотом обручили шатре,
Осчастливили смельчака,
И над городом Таш-Копре
Сделали ханом Чубака.
Был устроен второй совет:
Бурулча и Алмамбет
Соединились наконец!
И Алмамбет надел венец.
Стал он ханом племён-городов.
Все двенадцать старейшин родов
Получили землю в удел,
Каждый престолом завладел.
В золотой высокий шатёр
Принесли узорный ковёр
И расправили тот ковёр,
И поставили на ковёр
Эссен-хана престол золотой,
Светом солнечным залитой,—
Было о чём вздохнуть врагу!
Эссен-хан и вельможа Чынгу,
Как рабы, засучив рукава,
Подняли Манаса-Льва,
На престол посадили его,
На престол Бейджина всего!
Лучники и вожди племён
Окружили со всех сторон
Хана Манаса твоего.
Так Манас властелином стал,
Ханом над Бейджином стал!
Началось пированье тогда,
Началось ликованье тогда!
Над могучим Бейджином, куда
Не дошла потопа вода,
Утвердилась киргизская власть.
Над Бейджином, не знавшим врага,
Где не была Искандера нога,
Утвердилась киргизская власть.
Над Бейджином, куда Сулейман
Не сумел ни разу попасть,—
Утвердился дух мусульман,
Утвердилась киргизская власть!



[1] Сан — сто тысяч (кит.).
[2] По киргизскому старинному обычаю виновный набрасывал, при мировой, свою шубу на того, перед кем повинился.
[3] В обычае у киргизов была плата за кровь убитого.



Конец сражения
Китайский император посылает против киргизов свежие войска во главе с Чон-Мергеном (Великим Стрелком). Алмамбет убивает Чон-Мергена и, переодетый китайским воином, бежит с китайским знаменем по направлению к Бейджину. Китайцы отступают вслед за мнимым знаменосцем. Половина китайских войск погибает. Захватив огромную добычу, киргизы достигают ворот Малого Бейджина. Манас приказывает прекратить бой. »»

Борьба с Мады-ханом
Мады-хан на своём однорогом бугае начинает теснить киргизов. Конурбай снова вступает в битву. Он пытается одурачить Сыргака, но Алмамбет расстраивает его замыслы. Тщетно Манас и его батыры нападают на Мады-хана, —он непобедим. Манас упрекает бога в несправедливости. Киргизы убивают Мады-хана. »»

Поражение Конурбая
Замечательные достоинства Ак-Кулы, коня Манаса, копья и меча Манаса. Манас нападает на Конурбая, и тот, уже не раз испытавший превосходство Манаса, бежит. Его войско терпит поражение. На помощь Конурбаю приходят свежие войска во главе с одноглазым Мады-ханом. »»


О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Решительный бой


Welcome.kg © 2001 - 2018