Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Начало похода

Начало похода


Назначение Алмамбета

Алмамбет недоволен медленностью движения войска и просит освободить его от похода, который, по его мнению, обречен на неудачу, если войском по-прежнему будет руководить мягкосердечный Бакай. Манас решает передать звание «зардала» Алмамбету. Бакай подписывает отречение.

Вот как Алмамбет говорил:
«Что с тобою, Манас-великан?
Я считал, что мудрый ты хан,
А так ли себя ведёшь?
Разве муж заурядный ты?
Не как лев беспощадный ты,
Не как надо себя ведёшь.
Ты ведь не скотину ведёшь —
Тридцатитюменную рать
Ты к далёкому Бейджину ведёшь.
Пиками косыми грозя,
Припугнуть неверных нельзя:
Древний многодетный народ,
Дерзкий и несметный народ!
Похитрей будь с Китаем ты —
Потакаешь лентяям ты,
Праздными твои люди лежат,
Пустословами осаждаем ты.
Прорицатели твои ворожат —
Путают они только народ.
Отвечать за них не хочу,
Отпусти меня, дай коня,
Обратно поворочу,
Освободи, не браня!
Мог бы длинную речь я сказать —
Пусть уж будет короткой, торо,
Пересохла бы моя глотка, торо.
Поднимаешь ты чашу, торо,
Предаёшься чатырашу, торо,
Пробудись, мой Лев, мой торо!
Если так себя хочешь вести, торо,
С миром меня отпусти, торо;
Если будешь терпеть нужду,
Я к тебе на помощь приду.
Если к нам в долину, торо,
Не придёшь из Бейджина, торо,
Я к тебе на помощь приду,
Горы самые сдвину, торо,
Но вызволю тебя из беды,
Моего господина, торо!»
Взором Алмамбет засверкал,
Витязей он напугал;
Во главе с Кыргыном седым,
Все они, языки прикусив,
Смущённо глаза скосив,
Сборищем сидели немым.
Поднялся с места Манас;
Пристальный богатырский взор
Помрачнел, обведя шатёр,
Правдолюбивый Манас
Повёл такой разговор:
«Неужели Бакай-старик
Получил от меня хандык,
Стал владыкой восьми владык,
Чтобы войско купать в реке,
Поспокойней искать корма?
Уж не пьян ли мой абаке?
Уж не выжил ли он из ума?
Не ошибся ли я в старике?
Слушайте, Аджибай и Серек,
Съездите к Бакаю вдвоём!
Старика не ругая, вдвоём,
Споров не затевая, вдвоём,
Передайте ему, что я,
Злобы на него не тая,
Почитая его, прошу
Передать Алмамбету хандык.
Правду я говорить привык.
Передайте ему, что он
Достаточно и без власти велик».
Решимости Кокджала дивясь,
Речи, что прозвучала, дивясь,
Растерялись, немало дивясь,
Сорок непобедимых чоро.
У Бакая отнять хандык!
У Бакая, старейшего из владык!
Как с наместником Кокджала самим
Вестникам договориться двоим?
Всячески соболезнуя им,
Думали батыры: «Пускай!
Лишь бы не нам, а им
Порученьем отягчиться таким!»
Смертного ожидая конца,
Скрепив поневоле сердца,
Сели два отважных гонца
С трепетом на коней своих;
Сотни спящих перепугав,
Мимо выставленных застав,
По раздолью прибрежных трав
Подобно зайцам скача,
Трескучий тростник топча,
Перепрыгивая сгоряча
Через овраги вдвоём,
Честные бедняги, вдвоём,
Помня о приказе меж тем,
Комьями грязи меж тем,
Свои опрыскивая шелка,
Коням забрызгивая бока,
Мокрые им стискивая бока,
Бакая разыскивая, неслись,
Аджибай с Сереком неслись,
Два отважных бека неслись.
И когда они вдоль реки
Скакали во весь опор,
Их завидел Бакаев дозор.
К Бакаю дозорный вбежал,
Двигаясь проворно, вбежал.
«Слушай,— он сказал,— абаке!
Два всадника видны вдалеке,
Два всадника с той горы,
Где Манас раскинул шатры.
Мы ещё не знаем пока,
Кто они, те два ездока.
Приняли их сперва за ворон,
Пригляделись — нет, покрупней.
Приняли за траву-перегон —
Перекати-поле круглей.
Правят они под уклон,
Прихлёстывая коней,
Торопятся, будто жёнам их
Сыновей родить довелось
Или стрелам калёным их
Врагу досадить удалось
И арканам кручёным их
Скакунов захватить удалось».
Старый многомудрый Бакай
В усы улыбнулся чуть-чуть;
Вдумавшись, не запнулся ничуть,
В догадке не обманулся ничуть:
«Выбегайте навстречу им,
Окажите почёт вестовым,
Тем посланникам верховым.
Алмамбет, что не знает преград,
Что не станет бить невпопад,
Обладатель косы золотой,
С поясом, где цепью густой
Кисточки понавешены в ряд,
Очевидно, войско догнал,
Осерчал он, видно, попав
В бестолочь беспутных забав,
Обиделся на Манаса он,
Начал хорохориться он,
Не желает позориться он;
Правя войском, столь озорным,
Показаться боится смешным,
Проститься со Львом пожелал.
Помощью его дорожа,
Лев решил, должно быть, что власть
Я уступлю, не брюзжа,
И отдам Алмамбету хандык,
И послал он, видно, ко мне
Аджибая, чей ловок язык,
И Серека на гнев мой обрёк,
Преданных слуг не берёг,
Принудил скакать горемык...
Примем же с почётом гостей!»
Только он это сказать успел,
Только приказ он отдать успел
Толпившимся у шатра,—
Топот раздался, вихрь налетел,
Спешились гонцы у шатра.
Взяты бережно были у них
Взмыленные их скакуны,
Вход в шатёр приоткрыли для них,
Мёд и джал кобылий для них
Были тут же принесены.
Усевшись, оторопели гонцы,
Угощаясь, робели гонцы,
И когда поели они,
Руки кверху воздели они.
Тут сказал джигитам Бакай:
«Вы испуганный имеете вид,
Разве мой кумыс ядовит?
Разве так я, ваш дед, сердит?
Расскажите, что вас томит,
Робеть не должен джигит».
И сказал ему Аджибай:
«Нас Кокджал направил к тебе,
Он скакать заставил к тебе.
Над всеми господствует он,
Для нас его слово — закон.
Избран ты в зардалы, Бакай,
Ты владыка бывалый, Бакай,
Вся земля присягала тебе,
Но пора настала тебе —
От власти себя облегчить,
Алмамбету хандык вручить.
Вздумал великий Манас
Власти тебя, дед наш, лишить
И велел нам тебя сейчас
По-хорошему об этом просить.
И за то, что я, дерзкий, с тобой
Так осмеливаюсь говорить,
Нас по-зверски вели уморить,
Аджибай, твой почтительный внук,
Не уйдёт от мстительных рук...»
Гонец Аджибай умолк,
Голову склонил он свою,
Горестно её уронил,
Голос ему изменил.
Зычно дед твой захохотал,
Заливаться хохотом стал:
«С той поры как Бакаем я стал,
Как судьбой ласкаем я стал,
Страха предо мной никто,
Кроме врагов, не питал.
Добрых дел я немало свершил,
Долго в благоденствии жил,
Доверяли не раз мне хандык —
Вырос ли от этого клык,
Бивень у меня хоть один?
Жаден ли ваш Бакай-старина?
Голова его умудрена,
Крошечней просяного зерно
Нет корысти в его душе».
Подал Бакай нукерам знак,
Появился нукер Джайнак,
Принесён был к деду сундук,
Претяжёл он был, превелик.
Приблизились к сундуку тому
Беки, обученные письму,
Копаться они стали в нём —
Грамоты пребывали в нём.
Грамотный молда Каталбек
Письмо то самое взял,
В котором Бакая навек
Властью Манас наделял.
И сказал Бакай: «Не взыщу,
Искренне Манасу прощу,
Письмо ему возвращу».
Перо он чернильное взял,
Отречение своё подписал,
Печатью его скрепил,
Алмамбету власть уступил,
Аджибаю и Сереку сказал:
«Возвращайтесь через реку, сказал,
Вот вам два чопкута, сказал,
Важен мир, а не смута, сказал,
Вот и кони в придачу вам,
Не подсуну я клячу вам,
Вот Манасу конь от меня,
Крепкого я выбрал коня,
Конь тот из Казбаира, сказал,
Я исполнен мира»,— сказал.
Милостям нечаянным подивясь,
Со щедрым хозяином распростясь,
Грамоту его захватив,
Гривастых коней укротив,
Громко радовались гонцы,
Обратно поворотив
К шатру на взгорье крутом,
Под червонным Львиным шестом.
Завидев двух вестовых
И их коней пятерых,
Джигиты, которым их
Уже надоело ждать,
Стали меж собой рассуждать,
Стараясь предугадать,
С чем скачут сверстники их:
«Упирается, вероятно, он,
Старый этот скаред Бакай.
Нас ещё помытарит Бакай,
У себя пошарит Бакай,
Всех коней разбазарит своих,
Только прав не подарит своих.
За главенство своё, за хандык
Цепляется этот стойкий старик,
Откупается тройкой старик —
Предназначив Канкору коня,
Приятного взору коня,
Алмамбету второго послав,
Аджибая третьим взыскав.
Не почтил он Серека конём,
Отпустил его порожнем.
Ох, и зол, надо думать, Серек...»
Так дурили, калякая у шатра,
Измышляя всякое у шатра;
Копья стражников у шатров
Качались от зряшных слов.
Но Манас и слушать не стал —
Прикрикнул на сплетников он,
Выгнал бездельников он.
Пряча улыбку в усах,
Прочитал он правду в глазах
Приехавших слуг своих.
«Трёх коней, трёх подпруг своих,
Отреченья из рук своих
Не пожалел аксакал!» —
Так, входя, Аджибай сказал. —
«Просьбе вняв, не перечил он,
Нас не бил, не калечил он,
Прочный Алмамбету хандык
Грамотой обеспечил он.
Глупости тут болтали, вздор —
Хорошо, что ты дал отпор
Клеветникам, Канкор!»
Грамоту властителю Аджибай
С этими словами вручил.
Тот на землю её положил
И позвать Алмамбета велел.
Разливавший чай Бозуул
Руку к грамоте протянул,
Вверх ногами её повернул,
Стал он, неуч, письмо читать,
По складам его разбирать.
Вместо «бэ» он «тэ» говорил,
Вместо «тэ» он «сэ» говорил,—
Были тщетны его труды,
И спросил он у Адбильды:
«Кто это с письмом так мудрил,
Клякс в нём наворотил,
Каракулями засорил?»
И сказал Аджибай, шутя:
«Старайся, моё дитя!
Строчку за строчкой плетя,
Глазами письмо колупай,
Смысл его сам раскопай!»
Шумно рассмеялись чоро,
Шуткой им угодил Аджибай.
Разобиделся Бозуул,
Губы он с досады надул.



Ссора Чубака с Алмамбетом
Сорок богатырей Манаса играют на привале в военную игру «ордо». Во время игры возникает ссора между Ирчиулом и Бозуулом. Бозуул в перебранке с Ирчиулом плохо отзывается о Чубаке и восхваляет Алмамбета. Ирчиул скачет к своему покровителю Чубаку с жалобой. Чубак, всё время соперничающий с Алмамбетом и оскорбленный тем, что не ему, киргизу, а китайцу Алмамбету доверил Манас разведку Бейджина, решает догнать Алмамбета и убить его. Алмамбет и Сыргак на привале. Чубак подъезжает к Алмамбету и начинает ссору. Манас, видя, что дело может кончиться гибелью двух его лучших богатырей, разводит их коней и предотвращает кровопролитие. Между Чубаком и Алмамбетом происходит примирение. »»

Приготовление к разведке
После долгого и трудного пути войска Манаса остановились на зимовку, которая длилась шесть месяцев. С наступлением весны воинов начинает тяготить длительное бездействие. Алмамбет объявляет проверку дружин. В десятке Таз-Баймата нехватает одного бойца. Этот боец оказывается Манасом, о котором забыли при проверке. Манас поручает Алмамбету отправиться на разведку в Бейджин и предлагает ему выбрать коня. Алмамбет выбирает коня и с молодым батыром Сыргаком отправляется на разведку. »»

Перемены в войске
Алмамбет, назначенный главным военачальником, «зардалом», устанавливает новые порядки. Он делит все войска на десятки, сотни, тысячи и десятки тысяч, назначая над каждым подразделением особою начальника. Он угрожает этим начальникам беспощадной расправой в случае, если во время проверки недосчитается хотя бы одного бойца. Он объявляет, что первый привал разрешит только через девяносто дней. Проходят первые сорок дней. »»

Свидание Манаса с Каныкей
По совету Алмамбета, Манас перед походом заезжает к своей жене Каныкей. Предложив Манас у и его дружинникам прощальное угощение, Каныкей преподносит им подарки, заранее приготовленные ею на случай похода. Происходит прощание войска с народом, и Манас со своими богатырями отправляется в путь. Каныкей догоняет Манаса, жалуется на томящее ее предчувствие и на то, что у нее еще нет сына от Манаса. Алмамбет тоже горюет о том, что, уходя в опасный путь, он не оставил дома сына. Но жена его Аруке, сопровождающая Каныкей, успокаивает Алмамбета сообщением о том, что она ждет ребенка. »»

Выступление в поход
Закончив подсчет воинов, Манас раздает им лошадей, и в установленный день войско, во главе с Бакаем, выступает в поход. »»

Сборы в поход
Богатырь Алмамбет, родом из Китая, единственный из участников похода знающий эту страну, вызывается быть главным проводником Предусмотрительный Манас поручает своим дружинникам Аджибаю и Чалыбаю выведать, кто из присоединившихся к нему участников похода не заслуживает его доверия. Затем он производит подсчет войска. »»


О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Начало похода


Welcome.kg © 2001 - 2018