Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Рассказ Алмамбета

Рассказ Алмамбета


Азиз-хан и Алтынай

Престарелый и бездетный китайский хан Азиз— брат китайского императора Кары-хана, — терпит притеснения от своего племянника, богатыря Конурбая-Калчи. Азиз-хан просит Кары-хана найти ему такую жену, которая родила бы ему сына еще более могучего, нем Конурбай. Кары-хан приказывает собрать всех китаянок от пятнадцати до тридцати трех лет. Выбор падает на дочь хана Сорондука — Алтынай. Алтынай — тайная мусульманка, уже носящая в утробе плод (Алмамбета), зачатый от ангела.

Был в Бейджине некий хан,
Было имя ему Алоке.
Сын его, Конурбай-батыр,
Зажал Бейджин весь в кулаке.
Зверской была управа его,—
Грозой гремела слава его,
Трепетал перед ним Китай.
Лишь от окрика его
У людей вышибало дух.
Был он девятилетним тогда.
С трудом такое иго влача,
Стонал Китай от того палача.
Страшную смуту в одиннадцать лет
Поднял в Бейджине этот Калча.
Пошёл из собственного очага
Опустошительный пожар:
Изнывала страна от смут,
Чуть не разложился Китай,—
До того Конурбай был лют!
А достигнув тринадцати лет,
Всем жрецам стал ханом он,
Стал бейджинским султаном он.
Каменным стал его кулак.
У отца моего в те дни
Самый тучный ханджайлак
Захватил Конурбай-Калча.
Но беда с бедой идёт:
Эссен-ханов сын, Борюкез,
Такой же неугомонный смутьян,
Тоже пошаливать пикой стал,
Тоже бейджинским владыкой стал.
Плач по Китаю пошёл и стон.
Всех же больше угнетён
Был бездетный мой отец,
Престарелый Азиз-хан.
Семьдесят ему было лет,
Шестьдесят имел он жён,
Но не имел ни от одной
Ни единого сына он.
Притчей был для Бейджина он.
О потомке он горевал.
Слёзы в старости проливал:
«Алоке-улу, Конурбай,
Алчет проглотить весь мир.
Эссен-хан-улу, Борюкез,
Над Бейджином ханом стал.
Я же престарел и слаб,
И бездетен я и сир.
От шести десятков баб —
Хоть один бы мне сын-батыр!
Что за чудо — я не пойму?..» —
Так мой бедный отец роптал.
А бейджинский хан, Кары-хан,
Алоке-хан и Эссен-хан
Азиз-хану, отцу моему,
Родные братья были все.
В сорокаханном Китае тогда
Кары-хан хаканом был.
Хоть кафиром он грешным был,
Но святым он здешним был.
Бедный, бездетный мой отец,
Беззащитный Азиз-хан,
Очень безутешен был:
Брату Кары-хану в Бейджин
Отобрал он шесть бегунцов,
Снарядил он шесть гонцов,
Написал он тогда письмо,
Наложил на письмо печать,
К Кары-хану его послал.
По-китайски сверху вниз
Мой отец письмо писал,
Он слезами его орошал.
Так писал ему мой отец:
«Отроду мне семьдесят лет,
Шестьдесят я набрал себе жён,
А потомков я лишён,—
Мне защиты на старости нет.
Сын же брата Алоке,
Жадный Конурбай-батыр,


Хочет проглотить весь мир.
Одолеет меня этот вор!
Коль бейджинский Кары-хан
Не забыл меня до сих пор,
Коль сочтёт меня братом он,
Да прочтёт он мои слова:
Чтоб сильней Конурбая был,
Крепок весь, как булава,
Чтоб хребет имел, как у льва,
Чтоб мои охранял права,—
Вот какого я сына хочу.
И могущую такого родить,
Сыном таким меня наградить,
Да найдёт мне Кары-хан жену.
Из крупнейших городов,
Из старейших китайских родов,—
Если брат мне помочь готов,—
Пусть он лучших отберёт девиц,
И у всех сорока ворот
Пусть он лучших из них отберёт,
И у главных бейджинских ворот
Не сравнимую ни с кем отберёт,
И пришлёт её в жёны мне.
Если он мне жены не пришлёт
И не внемлет просьбе моей,—
Жить в Бейджине не стану я,
Отрекаюсь от сана я
И от брата Кары-хана я,
Отрекаюсь от Будды я,
И китайцем да не буду я,
И к бурутам уйду на закат,
Если сына не буду иметь.
От кого не терплю обид
По причине бездетства моего, Кары-хан?..»
И когда Кары-хан- бадыша
Азиз-ханово письмо прочёл,
Загрустила его душа:
«Справедливы брата слова,
Э, судьба его нехороша!
Как подумаю, что бедный мой брат
Шестьдесят набрал себе жён,
А потомка не имеет он,—
Умереть за него я рад.
Ту, могущую сына родить,—
Чтоб сильней Конурбая был,
Чтоб спина была, как у льва,
Чтоб о нём гремела молва,—
Лучшую из жён и дев
Из несметных китаянок моих,
Брата своего пожалев,
Ужели ему в жёны не дам?..» —
Так сказал бадыша Кары-хан.
В барабаны он бить велел,
В медные трубы трубить велел.
Дал приказ по всем городам,
Свой народ собрать повелел.
Сорок он гадателей призвал,
Сорок предсказателей призвал,
Сорок аяров-мудрецов
Приказал расставить Кары-хан
У бейджинских сорока ворот,
Чтобы лучшую из девиц,
Лучшую из молодиц
Выбрали Азиз-хану они.
Он Ламу, героя своего,
Он калмыка Джолоя своего
Разослал по разным концам,
Чтоб нагнали в Бейджин, как мух,
Девушек они и молодух.
Чтобы старше пятнадцати лет
Не осталось девицы в шатрах,
Чтоб моложе тридцати трёх
Не осталось молодицы в шатрах.
И Великий Бейджин не мог
Всех пришедших женщин вместить,
Когда мать мою выбирал
Для отца моего Кары-хан.
И великое горе тогда
Над Великим Бейджином стряслось:
Столько женщин там собралось,
Что у всех бейджинских ворот
От великой тесноты,
От невиданной суеты
Поднялся переполох,
Давка страшная пошла.
Множество красавиц потерял
В это время китайский народ!
И подряд шестьдесят дней
Через сорок бейджинских ворот
Китаянки-красавицы шли.
Но из них не нашлась ни одна
Для отца моего жена.
И не знали бейджинцы, как быть...
А в сорокаханном Китае был
Хан по имени Сорондук,—
Он двенадцать имел дочерей.
А из всех его дочерей
Краше прочих и добрей
Была его меньшая дочь,
Богом избранное существо,
Кроткая, как божество,
Светлая госпожа моя мать.
Была она светла, как луна,
Торко золотое носила она,
Имя было ей Алтынай.
И открылся ей с детских лет
Истинной веры чистый свет.
Хоть китаянкой она родилась,
Стать мусульманкой поклялась,
Магометанкой умереть.
Грезит исламом ханская дочь,
Грешные все помыслы — прочь,
Грусть её гложет и день и ночь.
Как верблюжонок, страдает она,
День ото дня всё тает она,
Тает и слёзы глотает она,—
Тайно коран почитает она,
Тайно горит в неуёмном огне.
Дива дивные видит во сне.
Дубана ей предстал во сне,
Добрый аксакал-дубана,
Отроков непорочных к ней
Приводивший для утех.
И в одном из отроков тех
Аксакал тот, дубана,
Алтынай желавший добра,
По особым приметам святым
Сына херувима узнал.
Алтынай в сновиденьи он с ним обвенчал...
И разделась она догола,
И нагая с ним легла,
И до самого утра
Под цветистой сенью ковра,
На лебяжьем пуху одра
Длилась любовная их игра.
В наслажденьи тонула она,
В изнеможеньи уснула она,
В сладком пламени страсти горя.
Только тронул землю свет,
Только забрезжила заря,
С ложа встала мать моя,
Золотоликая Алтынай,
Омовенье святое свершив,
Посмотрела на ложе она,
А супруга-отрока нет,
Он исчез неизвестно куда.
В щёки ногти свои вонзив,
Вся застыла, поражена,
Госпожа моя светлая — мать.
Так был отрок-ангел красив,
Так ей стало любви его жаль,
Что в душе её навсегда
Чёрная поселилась печаль.
После брачной ночи той,
Завершившейся бедой,
Посетил её дух святой,
Наступил у неё талгак.
Сразу вздулся её живот,
Сразу же трёхмесячный плод
Понесла госпожа моя — мать...
Ты не смотри, что я пришёл из
Бейджина, Манас,
Кафиром меня называя, не жги меня,
храбрый Манас!
Херувим зачал меня в светлый час,
Бог единый создал нас,—
Верь моей клятве — я не кафир!
Послушай, какая там смута пошла:
Когда было семнадцать лет
Матери моей святой,
Железноухий Кутан-батыр
Гнал, оказывается, её,
Мать мою бедную, Алтынай,
Пред собой, как барымту,
В сороковратый город Бейджин.
А в столицу её пригнав,
Он пустил её в чубату,
Этот самый Кутан-исполин.
Был средь аяров главный один,
Имя шайтану тому — Шууту.
Только мою он увидел мать,
Хоть в грязи она была и в поту
(Мудрость его, гляди, какова!),
Оценил он её красоту,
Он признал в ней сразу ту,
Что родит Алмамбета-льва,
И велел он её поймать.
И, оказывается, моя мать
(Мне бы жертвой за неё пасть!)
К тем аярам попала в плен.
Словно пташка, металась она,
Тяжко разрыдалась она,
Причитала она, голося:
«Не садясь мочащемуся,
Чистой веры не знающему,
По-китайски молящемуся
И кричащему: «Татай!»
Китайцу веронеправому,
Кафиру куцорукавому,—
Как я стану женой ему,—
Погубит мою душу Китай!
Как я слово ему скажу,
Как себя перед ним обнажу,
Как с кафиром лягу в постель?
Поясницу кто стянет мне там [1] ?
Помогать кто станет мне там,
Драгоценность утробы моей
Обмывать как неверным дам?
Лучше пусть на месте умру!»
(Жертвой мне б за неё лечь!)
Засверкал её гневный взгляд,
Закипела в ней кровь горячей,
И неведомой силы прилив
В то мгновенье в себе ощутив,
Под полой сокрытый булат,
Словно воин, вмиг обнажив,
На приставленных к ней силачей,
На могучих палачей
Наскочила тигрицей она,
Головы стала она им сечь.
Честь её охранял тот меч —
Шесть голов скосил он с плеч.
Пасть решила не даром она.
Билась в гневе яром она.
Железнозубый Лама-кабан,
Железноухий Кутан-великан,
Железнолобый Манкуш-буян
Не могли мою мать одолеть.
И на хитрость китайцы пошли:
Растянули железную сеть,
Забежали с разных сторон
И, пленив мою бедную мать
(Мне за неё жертвой стать!),
Повели к Кары-хану самому,
И, точь-в-точь ему так говоря,
Мать мою хвалили ему:
«Может женщина эта родить
Премогучего богатыря,
Не осилит его и Конурбай.
Храбрый с детства, он, повзрослев,
Страшен будет, как тигр, как лев,
Всех бейджинских врагов одолев,
Станет он твердыней Бейджина.
Только не обижай его зря,
Не раздувай, хакан, его гнев.
Чтобы, жаждой мести горя,
От Бейджина он не отпал.
Ибо, силой чудеса творя,
Сорок врат его растворя,
Весь Великий Бейджин разоря,
Он дотла сожжёт Бейджин,
Истребит он всех мужчин,
Если будет на тебя сердит.
Вот кого она тебе родит!
Коль осилит его Конурбай,
Нас живыми, хакан, закопай!
Коль солгали наши глаза,
Да накажет глаза наши бог,
Чтоб не видели мы ни зги.
Коль неправду мы говорим,
Пусть нам вырвет бог языки!..»
Покачал головой Кары-хан,
Отвернулся от них Кары-хан,
Не поверил он их словам
И, оказывается, так сказал:
«Покажите какой-нибудь знак,
Докажите, что будет так,
Что родится тот азамат...»
Как услышали ханский приказ,
Лбами оземь стукнув пять раз,
Не давая халату её
Ни на миг коснуться земли,
Не давая помочиться ей,
Бедной матери моей,
Потащили её во дворец,
Заперли в глубине дворца
И шесть дней продержали там,
Не показывая солнца лица.
А прошли шесть этих дней,
Солнце вновь показали ей
И, поставив среди двора,
Помочиться приказали ей.
Посмотрели китайцы потом,
Оказалось, на месте том —
На две четверти в земле дыра,—
Так сильна была её струя,
Так забила из неё моча!
И признали китайцы тогда,
Что и вправду мать моя
Им того родит удальца,
Небывалого храбреца,
Что родить она может льва.
Одурели китайцы совсем
И, созвав шаманов и лам,
Веронеправые те слова
По-китайски бормоча,
По-калмыкски лопоча,
Повенчали с тем нежеланным,
Старым ханом веропоганым,
С тем язычником Азиз-ханом
Златолунноликую мать мою...



[1] Речь идёт о перевязывании талии роженице в момент выхода плода, чтобы он не мог двинуться обратно.



Встреча с ханом Бакаем и Каныкей
Прежде чем попасть к Манасу, Алмамбет посещает Мекку и затем отправляется в Бухару. Жена Манаса, Каныкей, находящаяся в это время в Бухаре, высылает хана Бакая навстречу Алмамбету. Бакай убеждает Алмамбета погостить во дворце Каныкей. Каныкей принимает Алмамбета с большим почётом и женит ею на красавице Аруке. Зная мечту Манаса о походе на Бейджин и предчувствуя поражение киргизов, Каныкей берёт клятву с Алмамбета никогда не говорить Манасу о том, что он знает дорогу в Бейджин. Блюдя эту клятву, Алмамбет навлёк на себя подозрение и гнев Манаса. Теперь, раскрыв тайну, Алмамбет отправляется дальше на разведку в Бейджин. »»

Дружба и ссора с эр-Кокчо
Убежав из Китая, Алмамбет с Маджиком странствуют по чужим землям. Встретившись с казахским ханом Кокчо, Алмамбет преданно служит ему шесть лет. Кокчо неосновательно подозревает Алмамбета в любовной связи с его женой — Ак-Еркеч. Ак-Еркеч предупреждает Алмамбета о грозящей ему смертельной опасности. Она советует ему немедленно бежать в киргизский Талас к мужу своей сестры Каныкей — хану Манасу. После тщетной попытки объясниться с Кокчо Алмамбет покидает казахские степи. »»

Отцеубийство и побег из Китая
Ближайшим другом и соратником Алмамбета становится пастух Маджик. Вместе с боевой дружиной, составленной из сорока пастухов, Алмамбет намеревается покинуть Китай и примкнуть к Манасу. Алтынай предлагает ему поговорить предварительно со своим официальным отцом, Азиз-ханом, склонить также и его к мусульманству. В случае отказа Азиз-хана Алтынай требует, чтобы Алмамбет убил его. Азиз-хан и думать не хочет о перемене веры. Алмамбет, боясь гнева матери, в конце концов убивает Азиз-хана. »»

Возвращение к матери и принятие мусульманства
Совершив побег из Бейджина, Алмамбет возвращается в Таш-Копре к матери. Здесь Алмамбету во сне снова является его святой покровитель. Он показывает ему ад, где мучаются язычники, и рай, уготованный для правоверных. Алмамбет рассказывает свой сон матери. Алтынай открывает сыну тайну его происхождения и убеждает его принять мусульманство. С этого момента он борется с владыками Китая уже не за власть, а во имя своей новой веры. »»

В плену у Кары-хана
Император Кары-хан делает вид, что принимает Ллмам-бета как дорогого гостя и даже обещает передать ему свой императорский престол. Алмамбету во сне является святой покровитель и предупреждает его, что всё это ловушка, что Алмамбету грозит гибель. Тайный гонец доставляет вскоре Алмамбету письмо от матери. Алтынай сообщает, что она при смерти, заклинает сына вырваться из Бейджина и поспешить к ней. »»

Первая стычка с Конурбаем и встреча с Бурулчой
В двенадцать Лет Алмамбет вступает в поединок с Конурбаем. Раненый Конурбай спасается у их общего дяди Эссен-хана. Он жалуется на Алмамбета и требует его казни. Алмамбет также врывается к Эссен-хану и просит дать ему одно из сорока ханств, подвластных Эссен-хану. Оскорбленный отказом, Алмамбет хочет убить своего дядю, но тут он встречается с его дочерью Бурулчой. Он страстно влюбляется в нее. Бурулча оказывается тайной мусульманкой. Она обещает полюбить Алмамбета только в том случае, если он сам станет правоверным. »»

Овладение тайной джая
Рождение коня Алмамбета — Саралы. Алмамбет воспитывается как язычник. В день шестилетия Алмамбета Азиз-хан посылает его с шестью тысячами других сверстников к авергенскому дракону, чтобы изучить у него искусство волхвования — заклинания погоды Дракон убивает всех мальчиков, кроме шести. Живым остается и Алмамбет. В семь лет он возглавляет поход семи тысяч сверстников. Дракон оставляет в живых лишь семерых. Так продолжается еще три года. В десять лет Алмамбет овладевает тайной колдовства. »»

Рождение Алмамбета
Гнушаясь супружеской близости с язычником, Алтынай посылает в постель к Азиз-хану другую китаянку. У Алтынай наступают роды. Она рожает Алмамбета, которого прячет у своего отца, хана Сорондука. По истечении десяти лун со дня ее брака с Азиз-ханом она приносит ему трехмесячного Алмамбета. Алмамбета везут к императору Кары-хану. Кары-хан бросает младенца в волшебный колодец для испытания — свой или чужой это ребёнок. Святой покровитель Алмамбета спасает его от гибели. Кары-хан признает Алмамбета своим племянником. »»

Бейджин — родина Алмамбета
Манас в подзорную трубу видит Бейджин. Он вспоминает, что Алмамбет долгое время скрывал свое прошлое, скрывал то, что он хорошо знает Китай. Это вызывает сомненье в искренности намерений Алмамбета. В ответ на упреки Манаса Алмамбет рассказывает о Китае и о своем прошлом. »»


О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Рассказ Алмамбета


Welcome.kg © 2001 - 2018