Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Рассказ Алмамбета

Рассказ Алмамбета


Рождение Алмамбета

Гнушаясь супружеской близости с язычником, Алтынай посылает в постель к Азиз-хану другую китаянку. У Алтынай наступают роды. Она рожает Алмамбета, которого прячет у своего отца, хана Сорондука. По истечении десяти лун со дня ее брака с Азиз-ханом она приносит ему трехмесячного Алмамбета. Алмамбета везут к императору Кары-хану. Кары-хан бросает младенца в волшебный колодец для испытания — свой или чужой это ребёнок. Святой покровитель Алмамбета спасает его от гибели. Кары-хан признает Алмамбета своим племянником.

Получил Азиз-хан жену.
У язычника в плену
Стала жить госпожа моя мать.
Подкупив китаянку одну,
Еженощно свой наряд
Надевая на неё,
К Азиз-хану вместо себя
Клала её в постель она.
Грешила бы с ним неужель она?..
И, покинув Чон-Бейджин,
Шестимесячный путь держал
В Таш-Копре мой хан-отец.
А когда он туда привёз
Бедную мать мою, наконец,
Алоке-улу, Конурбай,
В Чайкент за чаем тогда уезжал.
Дикую кобылицу там
Он жеребую задержал.
А поймал он её в лесу.
Жеребёнок, что в ней лежал,
В животе у неё заржал.
Сын той кобылы — мой Сарала.
По подножью гор скача,
Конурбай, тот самый Калча,
К Азиз-хану, отцу моему,
Кобылу пойманную пригнал:
«Как следует ходи за ней,
Коня лихого она родит...»
Кобылу он подарил ему.
Удивлён, Азиз-хан глядит:
У гнедой кобылы той
Через шею золотой
Разукрашенный был бунчук.
За кобылою гнедой
И за ханшей молодой,
Матерью моей святой,
Одинаковый уход был назначен, хан Манас!..
Бедной матери моей
Наступило время рожать.
Стало всё немило ей,
Спину очень ломило ей,
Чресла распирало ей.
С каждым днём ей было больней,—
Схватки начались у ней.
Стонала поневоле она,
Стала кричать от боли она,
Страдала страшно мать моя,
Промучилась шесть дней она,
Всё родить не могла она.
Жизнью пренебрегла она:
«Если так судил алда,
Смерть безропотно я приму!»
Веру свою берегла она...
Лгать мне, Манас, теперь к чему?
Воля твоя,— растопчи меня в пыль,
Всё, что тебе повествую, чистая быль,
Ведь хорошо известен тебе
Вместе со мною бежавший Маджик,—
Время сказать о его судьбе:
Шестьдесят купцов-ходжей
Держали однажды путь в Бейджин.
Средь купцов этих был один
Маленький мальчик, мой Маджик.
Шести лет он тогда достиг.
И на привале, у ключа
Их увидал Конурбай-Калча.
От руки душегуба того
Пали все они до одного.
Остался в живых только мальчик Маджик.
Он сыном был одному купцу.
Отвёз добычу, как овцу,
Отдал его моему отцу Алоке-улу, Конурбай.
Стал пасти Азиз-ханов скот
Маленький мусульманин тот.


А когда мною мучилась мать моя,
Маджик семнадцатилетним был.
Мусульманства он не забыл,
Язычества презирал позор...
Когда же, изнемогши от мук,
Корчась от родовых потуг,
Кое-как вылезла мать во двор,
Крича и озираясь вокруг,—
Маджика она увидала вдруг:
«Осади своего коня,
Остановись и слушай меня:
Ты видишь ли тот Кок-Булун?
На зелёный этот мыс
На коне своем, Когале,
Ты на самый верх вздымись,
Там найдёшь святой мазар.
Тем костям ты поклонись,
Помолись тому предку ты,
С дерева срежь там ветку ты,
Палку выстругай из неё
И скачи скорее вниз —
Палочку эту дай мне в дар...»
Не задал ни вопроса Маджик,
Что было сил, понёсся Маджик,
Полетел он, .как тайфун,
Вмиг взлетел на Кок-Булун,
На зелёном том мысу
Он нашёл в густом лесу
Старый тот святой мазар.
Вырезал палочку Маджик,
Возвратился к матери вмиг.
Вручил ей эту палку он.
В руку палку эту взяв,
Начала кричать она,
Напряглось всё тело ее —
На святую пятницу в ночь,
Никого не зовя помочь,
Никому ничего не сказав,
Несчастного меня родила...
Когда меня бог сотворил Алмамбетом, Манас
(Узнай теперь и об этом, Манас!),
Отмечен святым был духом я,
Родился с проколотым ухом я [1] ,
Сразу обрезанным вышел на свет
Туйгун твой, гиена твоя — Алмамбет.
Когда я выпал из живота,
Криком своим ужаснул я лам:
Кричал я, оказывается: «Ислам!»
Когда я поднят был с земли,
Красное пламя вспыхнуло там.
Кулаков мне разжать не могли,—
Била чёрная кровь из них.
Как только мать родила меня,
Коснулся мгновенно земли мой лоб.
В хаканчинском Бейджине тогда
Начал лить небывалый дождь.
Семьдесят дней продолжался потоп,
Семьдесят дней тряслась земля.
«Откуда в младенце такая мощь?
Кто это чудище-дитя,
Которое бросило мир в озноб?
Такое страшилище кто зачал
И выродить мог такого кто б?
Бейджин не погибнул от него б!»
Ужас китайцев обуял,
Усердно ребёнка они стали искать.
«Китайцы сердиты без меры ведь,
Кафиры-погановеры ведь:
Моё дитя откроют вдруг,
Могут сделать всякий вред!» —
Мать моя размышляла так.
Охраняющую от бед
Молитву на шелку написав,
Тот святой тумар-амулет
Мне на шею привязав,
Утаив меня от слуг,
Утолив голод мой,
Утром второпях она
Утащила к деду меня.
Утешил её хан Сорондук,
Взял меня на воспитанье дед —
Спас от страшной судьбы меня.
Когда я три месяца прожил там,
Утихомирился Бейджин —
Мимо нас гроза прошла,
Миновала чаша зла.
Дав деду золота сундук,
Мать меня к себе увезла.
(Хитрость матери какова, гляди,
Умная какая голова, гляди,—
Умела отвратить тайфун!)
Браку её с Азиз-ханом тогда
Исполнялось девять лун.
На руках меня принесла
К мужу-хану Алтынай:
«Радуйся, повелитель хан,—
Сына я тебе родила,
Силача я тебе дала.
Долго был тобою ждан,
Добрый будет он батыр,
Должен ты его любить:
Дом твой не бездетен теперь,
Дороден сын твой великан,—
Добро твоё он охранит,
Доконает Конурбая он!..»
Был неглуп и Азиз-хан,—
Вникнул в дело тонко он,
Задумался про ребёнка он,
Заподозрил мать мою:
«Лучше всех в Китае она,
Чистой девственницей была,
Но не кроется ль тут обман?
Темны бывают бабьи дела.
Если он мой младенец-батыр,
Оповещу весь Хаканчин,
Созову весь китайский мир,
Устрою богатейший пир.
Если и вправду он мой сын,
Покажу Китаю его,
По-хански воспитаю его,
Наряжу в шелка и в меха.
Если же он плод греха,
Голову я ему отсеку,
Выпущу из него потроха,—
Пищу злому не дам языку!..»
Позвал он счётчиков — есепчей,
Писцов своих позвал — хатчей,
Посчитайте, скажите — чей?
Послушно стали они считать,
Получили счёт всех дней,—
Полных девять лун прошло.
Повеселел хан Азиз-хан,
Посветлело его чело:
«Девять лун я женат на ней —
Действительно, мой, выходит, сын!
Шестьдесят набрал я жён,
А потомков не видал.
Родник забил в степи сухой —
Рождённый мальчик этот — мой!..»
Пировать приказ он дал,
Настежь он казну раскрыл,
Сыпал золото и серебро,
Не скупясь, устроил пир —
Пир на весь Большой Бейджин,
Пир на весь китайский мир.
Китайцы шли, кишмя-киша,
Валил народ, на пир спеша,
Людей не оставалось окрест,
Земля изуродована была,
Казна израсходована была:
Каждому — что хочет душа,
Пищи ушло на семьдесят лет,—
Насытилась китайская голь!
А с неба струился синий свет,
Когда Китай в честь меня пировал.
Всем ханам бейджинским радость была:
«Сына Азиз-хан увидал!»
Ликовал и сам Азиз-хан:
До семидесяти лет он ждал,—
Сын ему в утешенье дан!
Распрямился согбенный стан.
Родником в песке пустынь
Азиз-хан меня признал.
В двухколёсную мапу,
Обитую мехами внутри,
Украшенную зеркалами внутри,
Посадил он меня и мать,
И повёз он нас в Бейджин,
Чтобы имя мне дал Кары-хан.
Собрался там весь Хаканчин,
Сорокаханный китайский мир,
Сорок дней продолжался пир.
И, в халате меня держа,
Отец меня к Кары-хану внёс:
«Дай имя младенцу, брат-бадыша!»
Взял меня на руки Кары-хан,
Оглядел с головы до пят
И сказал: «Азиз, мой брат!
Чтобы родным признать его,
Я должен сперва испытать его...»
В тёмный, бездонный колодец швырнул меня Кары-хан.
О страшном китайском колодце тебе расскажу, Манас,
О тёмной огромной трубе расскажу,
О чудесной моей судьбе расскажу:
Колодец тот много людей проглотил.
Когда бросали в него своих,
Сразу он узнавал родных,—
Коренных он китайцев щадил.
Не щадил он только чужих,
Чужих детей он сжигал дотла,
Страшные там творились дела!
Когда я брошен был туда,
Спас меня ангел-хранитель мой:
Погасил он свет своих крыл,
Чёрной тучей колодец покрыл,
Не дал мне долететь до дна,
Посредине я повис.
Посмотрели китайцы вниз —
Диву все китайцы дались,
Признали все, что я им родня.
Призадумался Кары-хан,
Пришлось родным признать меня.
Гонцов во все концы пустив,
Хаканчин весь оповестив,
Задал он пир на семьдесят дней,
Не жалел он казны своей.
Семьдесят дней пировал народ,
Думать не переставал народ,
Не решаясь мне имя наречь:
То ли наречь меня О-и-го,
То ли наречь меня Шо-и-го?
Гнев хакана бы не навлечь.
Вино рекой продолжало течь,
Выбился народ из сил...
В это время видят вдруг:
Белобородый бежит старик,
В пирующую ворвался толпу.
К матери моей подойдя,
Молвил: «Дай твоё дитя!»
Взяв меня с материнских рук,
Он, погладив меня по лбу,
Провидел, оказывается, мою судьбу
И назвал меня: «Алмамбет!»
Был это дубана-аксакал...
И, услышав, что старец меня Алмамбетом нарёк,
Испугался китайский народ,
И по всем извильям дорог
Необъятной Китай-страны
Слух об этом чуде пошёл,
И в Бейджин этот слух привлёк
С разных отдалённых концов
Скороходов и конных гонцов:
«Кто этот белобородый пророк?
Как предречь он имя мог?
Прорицанье его — не впрок!»
Зарезать порешили его,
Заранее окружили его,—
Он исчез у всех на глазах...
За твоего Алмамбета, Манас,
Молитвой святою молился арстан-дубана.
Вот почему я зовусь Алмамбет,
Вот почему мне львиная сила дана!



[1] Ухо при рождении прокалывалось у киргизов сыну-первенцу.



Встреча с ханом Бакаем и Каныкей
Прежде чем попасть к Манасу, Алмамбет посещает Мекку и затем отправляется в Бухару. Жена Манаса, Каныкей, находящаяся в это время в Бухаре, высылает хана Бакая навстречу Алмамбету. Бакай убеждает Алмамбета погостить во дворце Каныкей. Каныкей принимает Алмамбета с большим почётом и женит ею на красавице Аруке. Зная мечту Манаса о походе на Бейджин и предчувствуя поражение киргизов, Каныкей берёт клятву с Алмамбета никогда не говорить Манасу о том, что он знает дорогу в Бейджин. Блюдя эту клятву, Алмамбет навлёк на себя подозрение и гнев Манаса. Теперь, раскрыв тайну, Алмамбет отправляется дальше на разведку в Бейджин. »»

Дружба и ссора с эр-Кокчо
Убежав из Китая, Алмамбет с Маджиком странствуют по чужим землям. Встретившись с казахским ханом Кокчо, Алмамбет преданно служит ему шесть лет. Кокчо неосновательно подозревает Алмамбета в любовной связи с его женой — Ак-Еркеч. Ак-Еркеч предупреждает Алмамбета о грозящей ему смертельной опасности. Она советует ему немедленно бежать в киргизский Талас к мужу своей сестры Каныкей — хану Манасу. После тщетной попытки объясниться с Кокчо Алмамбет покидает казахские степи. »»

Отцеубийство и побег из Китая
Ближайшим другом и соратником Алмамбета становится пастух Маджик. Вместе с боевой дружиной, составленной из сорока пастухов, Алмамбет намеревается покинуть Китай и примкнуть к Манасу. Алтынай предлагает ему поговорить предварительно со своим официальным отцом, Азиз-ханом, склонить также и его к мусульманству. В случае отказа Азиз-хана Алтынай требует, чтобы Алмамбет убил его. Азиз-хан и думать не хочет о перемене веры. Алмамбет, боясь гнева матери, в конце концов убивает Азиз-хана. »»

Возвращение к матери и принятие мусульманства
Совершив побег из Бейджина, Алмамбет возвращается в Таш-Копре к матери. Здесь Алмамбету во сне снова является его святой покровитель. Он показывает ему ад, где мучаются язычники, и рай, уготованный для правоверных. Алмамбет рассказывает свой сон матери. Алтынай открывает сыну тайну его происхождения и убеждает его принять мусульманство. С этого момента он борется с владыками Китая уже не за власть, а во имя своей новой веры. »»

В плену у Кары-хана
Император Кары-хан делает вид, что принимает Ллмам-бета как дорогого гостя и даже обещает передать ему свой императорский престол. Алмамбету во сне является святой покровитель и предупреждает его, что всё это ловушка, что Алмамбету грозит гибель. Тайный гонец доставляет вскоре Алмамбету письмо от матери. Алтынай сообщает, что она при смерти, заклинает сына вырваться из Бейджина и поспешить к ней. »»

Первая стычка с Конурбаем и встреча с Бурулчой
В двенадцать Лет Алмамбет вступает в поединок с Конурбаем. Раненый Конурбай спасается у их общего дяди Эссен-хана. Он жалуется на Алмамбета и требует его казни. Алмамбет также врывается к Эссен-хану и просит дать ему одно из сорока ханств, подвластных Эссен-хану. Оскорбленный отказом, Алмамбет хочет убить своего дядю, но тут он встречается с его дочерью Бурулчой. Он страстно влюбляется в нее. Бурулча оказывается тайной мусульманкой. Она обещает полюбить Алмамбета только в том случае, если он сам станет правоверным. »»

Овладение тайной джая
Рождение коня Алмамбета — Саралы. Алмамбет воспитывается как язычник. В день шестилетия Алмамбета Азиз-хан посылает его с шестью тысячами других сверстников к авергенскому дракону, чтобы изучить у него искусство волхвования — заклинания погоды Дракон убивает всех мальчиков, кроме шести. Живым остается и Алмамбет. В семь лет он возглавляет поход семи тысяч сверстников. Дракон оставляет в живых лишь семерых. Так продолжается еще три года. В десять лет Алмамбет овладевает тайной колдовства. »»

Азиз-хан и Алтынай
Престарелый и бездетный китайский хан Азиз— брат китайского императора Кары-хана, — терпит притеснения от своего племянника, богатыря Конурбая-Калчи. Азиз-хан просит Кары-хана найти ему такую жену, которая родила бы ему сына еще более могучего, нем Конурбай. Кары-хан приказывает собрать всех китаянок от пятнадцати до тридцати трех лет. Выбор падает на дочь хана Сорондука — Алтынай. Алтынай — тайная мусульманка, уже носящая в утробе плод (Алмамбета), зачатый от ангела. »»

Бейджин — родина Алмамбета
Манас в подзорную трубу видит Бейджин. Он вспоминает, что Алмамбет долгое время скрывал свое прошлое, скрывал то, что он хорошо знает Китай. Это вызывает сомненье в искренности намерений Алмамбета. В ответ на упреки Манаса Алмамбет рассказывает о Китае и о своем прошлом. »»


О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Рассказ Алмамбета


Welcome.kg © 2001 - 2018