Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Рассказ Алмамбета

Рассказ Алмамбета


Первая стычка с Конурбаем и встреча с Бурулчой

В двенадцать Лет Алмамбет вступает в поединок с Конурбаем. Раненый Конурбай спасается у их общего дяди Эссен-хана. Он жалуется на Алмамбета и требует его казни. Алмамбет также врывается к Эссен-хану и просит дать ему одно из сорока ханств, подвластных Эссен-хану. Оскорбленный отказом, Алмамбет хочет убить своего дядю, но тут он встречается с его дочерью Бурулчой. Он страстно влюбляется в нее. Бурулча оказывается тайной мусульманкой. Она обещает полюбить Алмамбета только в том случае, если он сам станет правоверным.

Теперь, хан Манас, вот о чём расскажу я тебе:
Когда ещё я в Китае жил,
Вражды к нему не питая, жил,
Едва я достиг двенадцати лет,
Вырытых я не боялся ям,
Из нападающих на Бейджин
Не было равной силы мне,
Не было такой горы,
Чтобы обвалом грозила мне,
Не было таких врагов,
Чтоб не решался я с ними сразиться, Манас!
А вооружён был так Алмамбет:
Золочёная ай-балта
Сверкала в левой моей руке,—
Был особенный в ней закал,
Затмевавший блеск зеркал,
Такой, что, легче кедровых дров,
Кремень крепчайший рассекал,
Железо резавший, не тупясь;
Такой, что лишь махни,— всю кровь
Из неприятеля выпускал,
Душу вырывал из него,—
Такой в моих ножнах лежал
Белый булат на бедре моём.
Искусным обточено резчиком,
С обшитым слоновьей шкурой древком,
С пёстрой кисточкой под остриём,
Окованное сталью кругом,
Чтобы меч не рассек его,
Чтоб сохранить навек его;
Звеневшее под лёгким щелчком,
Под комариным хоботком,
Пропитано жёлтым клеем насквозь,
Чтобы не было ломким оно,
Чтоб было стройней соломки оно,—
В правой своей руке я держал
Сокровище китайской казны —
Отца моего, Азиз-хана, копьё.
Именно так вооружась,
Ровно в двенадцать лет, Манас,
Ровесник своего Саралы,
К Конурбаю, Алоке-улу,
Отправился для разговора я,—
Усовестить думал вора я.
Условие сделал сам с собой:
Коль обойдётся неравно со мной,
Коль сочтётся как равный со мной,
Коль согласится добром отдать
Отнятый у отца ханджайлак,
Не стану я на него нападать.
Если же будет кичиться он,
Если не согласится он,
Я оскорбленья не стерплю,
В драку смертельную с ним вступлю,
Хватку мою узнает злодей!
На Сарале к Конурбаю скачу,
Прискакал, вызываю Калчу:
Широкосапогий великан,
Ватнокушачный великан,
В зубах зажав золотой чубук,
Трубкой крашеной дымя,
Выходит хан жрецов — Конурбай,
Громадный, словно башня,— Калча,
Грузный, словно каменный дом!
В красных больших своих сапогах
Наводил на людей он страх;
Угрюмым он, уродливым был:
Лоб его, словно горный склон,
Похож на джайляу просторный он.
Углы его глаз — как провалы могил,
Тусклы глаза его, как земля
В сумеречный осенний день.
Поводом золотым вертя,
Сидя на Алгаре своём,
Во многолюдном дворе своём
Кичливый хан калдаев и лам,
Не отвечая на мой «салам»,
Проехал мимо, как будто не видя меня.
Хоть не только меня одного,
Он весь Бейджин себе по колено считал,—
Очень тогда он обидел меня,
Обуял меня жгучий гнев,
Обернулся я, побледнев,
Обозвал его свиньёй,
Обратно потребовал ханджайлак от Калчи.
Внять не хотел, однако, он,
Не возвращал ханджайлака он.
Хоть я нарочно приехал к нему,
Хотел по-хорошему кончить спор,
Повёл себя, как собака, он;
Глумился надо мною вор,—
Глупым молокососом счёл.
Чем стерпеть такой позор,
Чем с такой обидой жить,
Честь не защитив свою,
Лучше голову сложить!
Если буду в силах я,
Рёбра все ему сокрушу,
А не буду в силах я,
Так и быть — погибну в бою!
Спор оружьем разрешу!
И сказал калдаям я:
«Вы не вмешивайтесь, прошу!
С ханом Конурбаем я —
Плоть от плоти, от кости кость:
Мы — двух братьев сыновья.
Я пришёл как мирный гость —
Он со мною был очень груб».
Хлестнул Саралу по крупу я,
Сталезубое мое копьё,
С крепким крашеным древком,
Сразу накоротко взяв,
Нагнул свою львиную спину я,—
На Конурбая напал в
Кыр-Каинской долине я.
Как пущенная в цель стрела,


Рванулся резвый мой Сарала,
На Алгару налетел сгоряча,
Крепко сшиблись конские лбы,
Поднялись оба коня на дыбы, -
Зашатались оба орла,—
Еле ушёл от меня Калча.
Вмиг я врага своего настиг.
Пылью лицо земли покрыв,
Кровью лицо земли полив,
Дрался я насмерть с Калчой в этот день.
Был на моей стороне перевес,
Бил его в Кыр-Каине я,
Бил и в пустыне Ит-Олбес.
Шесть раз Калчу копьём ковырял,
Крепость его костей проверял,
Коня лишил его наконец!
Когда я загнал его в Малый Бейджин,
Китайцы все удивились там:
«Какая, однако, в мальчишке мощь!»
Калчу преследовал я по пятам,—
Казался умалишённым он.
Удалось удрать ему
К Эссен-хану во дворец,—
Иначе б не сдобровать ему.
Оказалось, что этот урод
Оклеветал перед ханом меня,
Наушничал ему на меня:
«Азиз-ханова свинья,
Алмамбет — его блудный плод,
Он на весь Китай плюёт.
Вырастет — Бейджин сожрёт,
Выроет он яму нам,
Вырвет золото у нас!
Выродку торжествовать не дай,
Выручи, Эссен-хан, Китай!
Может он опрокинуть нас,
Может переметнуться в Талас!
Огромен я, как Опол-гора,
Крепок —словно кедровый ствол,—
Гляди, как он меня исколол...
Укроти же скорей Алмамбета-свинью,
Эссен-хан!
Если не обезглавишь его,
Если в живых оставишь его,
Пускай бесчинствует, шайтан!
Не сяду я больше на Алгару,
Я, всекитайский жреческий хан,
Из Бейджина тогда удеру,
Удалюсь далеко за рубеж!..»
Сказал Конурбай и скрылся вмиг,—
Своего он всё же достиг.
Подлости этой я не знал,
Подвоха такого не ожидал,
Подставил я шею свою под секиру смерти, Манас!
Пришёл к Эссен-хану я во двор,
Предстал пред ясные очи его,
Просил настоятельно очень его:
«Сорок ханств подвластно тебе —
Уступи мне хотя б одно!»
Попросил я ханство Шибе,—
«Орокыру подарил»,— говорит.
Сразу обидел меня Эссен-хан.
Ханство манчжуров я просил,—
«Незгару его подарил»,— говорит.
Опять он обиду мне нанёс.
Солонское ханство я просил,—
«Борюкезу,— говорит,— подарил».
«Тыргаутское ханство мне дай!» —
«Канышай-ханше дал»,— говорит.
«Калмакское ханство пожалуй мне!» —
«Как раз хан-Джолою дал»,— говорит.
«Калдайское ханство пожалуй мне!» —
«Хану Ламе его дал»,— говорит.
Ханство жрецов у него просил,—
«Калча-Конурбай получил»,— говорит.
«Дай Авергенское ханство мне». —
«Малгуну Великому дал»,— говорит.
Насупился хан Эссен, как сыч,
Насмешками стал меня колоть:
«Двенадцати лет не успел ты достичь,
Умом ты, сынок, не созрел ещё,
Ты, как щенок, не прозрел ещё,
Пух твой не облетел ещё,
Твёрдого нет пера на тебе,
Ты желторотый птенец ещё,
Мальчик ты, сорванец ещё,—
Ханствовать слишком рано тебе!
Но раз ты ко мне пришёл, мой сын,
Ханскую знай доброту мою:
Шумбульский тебе пожалую чин,—
Справиться сможешь, я думаю!..»
А я, Манас, полуцарский сын,—
Не мог я принять шумбульский чин,
Смеялся б надо мной Бейджин.
Подумай об этом, мой господин Манас!
Поднял я свой двуострый меч,
Пожар великий решил зажечь:
Подожди, проклятый Бейджин,—
Пожиратель пришёл на тебя!
Показывать стал я тогда чудеса, Манас!
Повернул Саралу своего,
Поскакал назад сгоряча.
Почему не зарезал его,
Дядю, Эссен-хана того,
Пожалел я тогда весьма.
Возвратился во весь опор,
Восемь дней в засаде ждал,
Эссен-хана убить мечтал,
Если б вышел он во двор,—
Не выходил он, как на зло!
А если бы вышел Эссен-хан,
Если бы мне, Манас, повезло,
Его единственную башку
Единым ударом я бы снёс.
Поджёг бы Китай в минуту я,
Поднял великую б смуту я!..
Послушай, Манас, что произошло:
Замечтавшись о мести своей,
Замечательной красоты
Замечаю девушку я.
Задумчиво стоит на крыльце,
Солнечный свет на её лице —
Эссен-ханова дочь, Бурулча...
Верблюдоокая Бурулча,
Стройно-высокая Бурулча,—
Не было ей и двенадцати лет.
Косички падали ей на плеча,
С напёрсток были губы её,
Снега белее — зубы её.
Была она так хороша, Манас,
Зашлась у меня душа, Манас!
Горячий гнев мой мгновенно угас,
«Такая красавица не для Бейджина! — о ней
Так думал я в душе моей. —
Если все сорок ханств получу,
Чего я достигну, бедный Алма?
Если такую возьму Бурулчу,
Сорок ханств она стоит сама!»
Я Эссен-хана забыл и Калчу,—
Все ханства возьми, шайтан!
Девушку эту я хочу!
Грыз я от нетерпенья камчу,—
Такая меня охватила страсть!
Саралу я хлестнул камчой,
На всём скаку соскочил с седла,
Очутился пред Бурулчой,
«Моей невестой будь»,— говорю,—
Не отдала она сердца мне.
Вот что она сказала мне:
«Чтоб стать достойным меня, Алма,
Найди себе землю на стороне,
Народ найди правоверный ты,
Поселись среди мусульман,
Уйди от языческой скверны ты,
Забудь кафиров, стань им чужой.
Очищенным вернёшься ты,
Отдамся тебе я всей душой.
А пока не вернёшься ты,
Светлого лица твоего
Покуда не увижу, Алма,
Я на мужчину не погляжу,
Волосы в узел тугой завяжу —
Тебя дождаться даю обет.
В мусульманство ушедший мой Алмамбет,
Скоро ли возвратится он? —
Так буду жить, ожидая тебя.
А будет воля судьбы такова —
И встречу опять в Китае тебя,
Как буду любить тогда я тебя!
А если окажется потом,
Что вера не правая тот ислам,
То на том свете перед судом,
Весь груз твоих страданий влача,
Да станет чёрным ослом Бурулча!
Ты — сын хура, Алмамбет,
Знай, я тоже ангела дочь.
Рождён ты был, чтоб видеть свет,—
Вокруг тебя язычества ночь...
Запомни, Алма, мои слова:
Кафирскую веру скорей забудь,
Желанье твоё утолю тогда:
Женой твоей стану,—не только грудь —
За Алмамбета моего
Жертвой тогда голова моя будь!..»
Очи лучились у Бурулчи,
Очарованный я стоял,
Очнуться я никак не мог,
Очень она удивила меня.
О чём она просила меня?..
Шатаясь, едва на ногах держась,
Я слушал её, а не понимал,—
Так удивительно всё это было, Манас!
Расстроила она меня,
Растравила сердце моё,
Рассудок я терял в тот час.
Разве я знал, что я мусульманин уже?
Упорствовал я тогда в душе:
«Поучает девчонка меня,
Считает за ребёнка меня,—
Дочь Эссен-хана тоже мой враг!» —
Придя в себя, я подумал так.
Не верю в бабьи слёзы я!
Двуострый выхватил свой булат —
С жалобным воплем пустилась бежать Бурулча.
Вбежала в ворота Бурулча —
Засовы задвинулись, грохоча,
Защёлкали языки замков;
Железные были те ворота,
Ковали их лучшие ковачи,
Клепали напрочно клепачи;
Двуслойное было железо на них,
Поставлены были на веки веков:
Сорок мулов и сорок быков
Подохли б, а не одолели б их,—
Так были те ворота крепки!
А я, Манас, ударил мечом,—
Распались ворота дворцовые, как черепки!..
Вот какие творил чудеса я в то время, Манас!
Если неправду тебе говорю,
Отныне ноги да не вдену я в стремя, Манас!



Встреча с ханом Бакаем и Каныкей
Прежде чем попасть к Манасу, Алмамбет посещает Мекку и затем отправляется в Бухару. Жена Манаса, Каныкей, находящаяся в это время в Бухаре, высылает хана Бакая навстречу Алмамбету. Бакай убеждает Алмамбета погостить во дворце Каныкей. Каныкей принимает Алмамбета с большим почётом и женит ею на красавице Аруке. Зная мечту Манаса о походе на Бейджин и предчувствуя поражение киргизов, Каныкей берёт клятву с Алмамбета никогда не говорить Манасу о том, что он знает дорогу в Бейджин. Блюдя эту клятву, Алмамбет навлёк на себя подозрение и гнев Манаса. Теперь, раскрыв тайну, Алмамбет отправляется дальше на разведку в Бейджин. »»

Дружба и ссора с эр-Кокчо
Убежав из Китая, Алмамбет с Маджиком странствуют по чужим землям. Встретившись с казахским ханом Кокчо, Алмамбет преданно служит ему шесть лет. Кокчо неосновательно подозревает Алмамбета в любовной связи с его женой — Ак-Еркеч. Ак-Еркеч предупреждает Алмамбета о грозящей ему смертельной опасности. Она советует ему немедленно бежать в киргизский Талас к мужу своей сестры Каныкей — хану Манасу. После тщетной попытки объясниться с Кокчо Алмамбет покидает казахские степи. »»

Отцеубийство и побег из Китая
Ближайшим другом и соратником Алмамбета становится пастух Маджик. Вместе с боевой дружиной, составленной из сорока пастухов, Алмамбет намеревается покинуть Китай и примкнуть к Манасу. Алтынай предлагает ему поговорить предварительно со своим официальным отцом, Азиз-ханом, склонить также и его к мусульманству. В случае отказа Азиз-хана Алтынай требует, чтобы Алмамбет убил его. Азиз-хан и думать не хочет о перемене веры. Алмамбет, боясь гнева матери, в конце концов убивает Азиз-хана. »»

Возвращение к матери и принятие мусульманства
Совершив побег из Бейджина, Алмамбет возвращается в Таш-Копре к матери. Здесь Алмамбету во сне снова является его святой покровитель. Он показывает ему ад, где мучаются язычники, и рай, уготованный для правоверных. Алмамбет рассказывает свой сон матери. Алтынай открывает сыну тайну его происхождения и убеждает его принять мусульманство. С этого момента он борется с владыками Китая уже не за власть, а во имя своей новой веры. »»

В плену у Кары-хана
Император Кары-хан делает вид, что принимает Ллмам-бета как дорогого гостя и даже обещает передать ему свой императорский престол. Алмамбету во сне является святой покровитель и предупреждает его, что всё это ловушка, что Алмамбету грозит гибель. Тайный гонец доставляет вскоре Алмамбету письмо от матери. Алтынай сообщает, что она при смерти, заклинает сына вырваться из Бейджина и поспешить к ней. »»

Овладение тайной джая
Рождение коня Алмамбета — Саралы. Алмамбет воспитывается как язычник. В день шестилетия Алмамбета Азиз-хан посылает его с шестью тысячами других сверстников к авергенскому дракону, чтобы изучить у него искусство волхвования — заклинания погоды Дракон убивает всех мальчиков, кроме шести. Живым остается и Алмамбет. В семь лет он возглавляет поход семи тысяч сверстников. Дракон оставляет в живых лишь семерых. Так продолжается еще три года. В десять лет Алмамбет овладевает тайной колдовства. »»

Рождение Алмамбета
Гнушаясь супружеской близости с язычником, Алтынай посылает в постель к Азиз-хану другую китаянку. У Алтынай наступают роды. Она рожает Алмамбета, которого прячет у своего отца, хана Сорондука. По истечении десяти лун со дня ее брака с Азиз-ханом она приносит ему трехмесячного Алмамбета. Алмамбета везут к императору Кары-хану. Кары-хан бросает младенца в волшебный колодец для испытания — свой или чужой это ребёнок. Святой покровитель Алмамбета спасает его от гибели. Кары-хан признает Алмамбета своим племянником. »»

Азиз-хан и Алтынай
Престарелый и бездетный китайский хан Азиз— брат китайского императора Кары-хана, — терпит притеснения от своего племянника, богатыря Конурбая-Калчи. Азиз-хан просит Кары-хана найти ему такую жену, которая родила бы ему сына еще более могучего, нем Конурбай. Кары-хан приказывает собрать всех китаянок от пятнадцати до тридцати трех лет. Выбор падает на дочь хана Сорондука — Алтынай. Алтынай — тайная мусульманка, уже носящая в утробе плод (Алмамбета), зачатый от ангела. »»

Бейджин — родина Алмамбета
Манас в подзорную трубу видит Бейджин. Он вспоминает, что Алмамбет долгое время скрывал свое прошлое, скрывал то, что он хорошо знает Китай. Это вызывает сомненье в искренности намерений Алмамбета. В ответ на упреки Манаса Алмамбет рассказывает о Китае и о своем прошлом. »»

Цены в краснодаре на радиаторы, радиаторы отопления краснодар.

О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Рассказ Алмамбета


Welcome.kg © 2001 - 2018