Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Рассказ Алмамбета

Рассказ Алмамбета


Встреча с ханом Бакаем и Каныкей

Прежде чем попасть к Манасу, Алмамбет посещает Мекку и затем отправляется в Бухару. Жена Манаса, Каныкей, находящаяся в это время в Бухаре, высылает хана Бакая навстречу Алмамбету. Бакай убеждает Алмамбета погостить во дворце Каныкей. Каныкей принимает Алмамбета с большим почётом и женит ею на красавице Аруке. Зная мечту Манаса о походе на Бейджин и предчувствуя поражение киргизов, Каныкей берёт клятву с Алмамбета никогда не говорить Манасу о том, что он знает дорогу в Бейджин. Блюдя эту клятву, Алмамбет навлёк на себя подозрение и гнев Манаса. Теперь, раскрыв тайну, Алмамбет отправляется дальше на разведку в Бейджин.

А Каныкей, Кара-ханова дочь,
Ак-Еркеч любезной сестра,
Хана Манаса жена — Каныкей,
В прозорливой своей душе
О бегстве моём узнала уже:
«Не приживётся он при Кокчо,
Непременно к нам убежит».
Приезд мой предугадала она.
Когда я уехал из Сары-Арка,
Стремясь поскорее попасть в Талас,
Я долго без остановок скакал,
Без днёвок, без ночёвок скакал,
Достиг я вскорости Бухары.
Достойный город Бухара,
Достославный сидел в нём хан,
Досуга не было мне там гостить,—
Достоверно тебе говорю —
Добраться я до Мекки алкал.
Проехал я мимо Бухары,
До моря великого доскакал.
До моря великого доскакав,
На простор его синий смотрю,
На берег его пустынный смотрю,
Вижу — стоит старик-аксакал,
Перевозчиком был старик —
По морю он гонял паром.
Почтенный был человек на вид,
Похож на мусульманина был.
Подъехав, поклонился я:
«Салам, благочестивый дед!
Добро да вознаградится добром:
Пустым у тебя стоит паром —
Пусти со мной Саралу моего!»
Пробормотав на «салам» «алик»,
«Коня твоего не возьму»,— говорит.
Прельстить я золотом думал его,
И золота не захотел старик,
Проклятый паромщик этот, шейх!
Вступил бы в Мекку и Сарала,
Забыл бы горести Алмамбет,—
Душу б очистил от яда клевет.
Счастливый пришёл бы к тебе в Талас.
Товарища бед моих и побед,
Тулпара своего, Саралы,
Как я лишиться мог, хан Манас?..
Думал я, как поступить с Саралой,
О Когале размышлял Маджик,
Около нас в этот самый миг,
Оказывается — другой старик
На пустынном стоял берегу,
Ласковым голосом говоря:
«О ваших конях не горюйте зря,—
Я ваших тулпаров постерегу».
Оказывается, этот старик
Был мой покровитель — дубана.
Приход дубаны я понял так, хан Манас:
Небо являло благой нам знак, хан Манас!
Наших коней дубане поручив,
С Маджиком сели мы на паром,
Пересекли это море мы,
В Мекку прибыли вскоре мы,—
Явился я ко святым местам.
Благословенья получив
От пяти ишанов там,
Забыли всякое горе мы.
Прожил я в Мекке святой пять дней.
А на шестой день, э, хан Манас,
По Сарале соскучился я,
Мысли о нём жгли сердце моё;
Тоскуя по нём, измучился я,—
Может быть, бедный, страдает он!
Вот я вижу однажды сон:
Волохвостый мой Сарала
Вертит оленьей шеей своей,
Словно плача, клонит её,
Славный друг мой, к самой земле.
Слаб он стал, отощал, дружок,
С любовью смотрит на меня,
Смышлённо говорит он мне,
Словами нашими говорит,—
Слушаю — сердце моё горит:
«Покинув друга вдалеке,
Крылато-резвые ноги мои
Ужель ты высушил,
А лаке?
К Сарале своему поспеши!..»
В шуме дня и в ночной тиши
Думал я о Сарале своём,
Я вспоминал все событья, Манас,
О Сарале как мог позабыть я, Манас?
Истинный он был тулпар,
Испытанный товарищ мой,
Искать — не найдёшь такого коня!
Истосковался я по нём,
Исхудал он из-за меня,—
Искупленьем да буду я за Саралу!
Хоть тварь он четвероногая,
Да не прогневлю бога я,—
Покинул я Мекку из-за Саралы!
Когда мы вернулись к месту тому,
Где нам явился дубана,
Где сдали мы коней ему,
Не то, что коней,— и ворона нет.
Грустно глядим во все стороны — нет!
Людей спросить — ни души там нет.
Ищем следов — простыл и след!
«Как быть?» — Маджику говоря,
Отчаялся я, судьбу коря...
Земля меж тем погрузилась в тьму.
Когда земли коснулся свет,
Когда забрезжила заря,
Вижу вдали большую чалму:
Тот добрейший дубана
По долине к нам идёт,
Саралу и Когалу
Он на поводу ведёт!..
А теперь, когда я эту ночь вспоминаю, Манас,
Я достоверно знаю, Манас:
Я думал, что настала ночь,
Оказывается — всё было днём,—
Тьма была только в сердце моём.
Оказывается, мой Сарала
Бодрым был, игривым был,
Необычайно ретивым был!
Сел я на Саралу опять,
Путь я без помех держал,
Ехал несколько дней назад,—
Приехал в Бухару опять.
Только подъехал я к Бухаре,
Топот раздался сзади меня,—
Догоняет всадник меня,
Сивый конь под ним выездной.
Силы в подъехавшем богатыре
Хватило б на тысячу человек.
Как самое чистое полотно,
Сияло лицо его белизной;
Белее снега была борода,
Лоб его пугал крутизной;
Озёра бездонные — глаза,
Взглянет на встречного — беда,
Проглотит всякого без труда.
Необычайно величье его!
Глядел — и не мог постичь я его:
Такой — что, если щёлкнет перстом,
Точно тяжёлым стукнет пестом;
Такой — что скалой в перестрелке стоит.
Шапка — серой рыси на нём,
Играл он грозно-громадным щитом,—
Ярко блестел булатный щит.
Секиру держал наготове он,
Полное снаряженье на нём.
Был это доблестный хан Бакай.
Сзади он ко мне подскакал,—
Меня он, оказывается, искал,
Руки он ко мне протянул,
Радостно улыбался он,
Мёдом, видно, он рот полоскал,
Сразу душу мне обласкал,
Слово такое сказал притом:
«Роскошные сады свои
Бейджину бросивший Алмамбет!
Роскошные пруды свои Бейджину
бросивший Алмамбет!
Золотой роскошный трон
Также бросивший Алмамбет!
Кафирскую веру презревший Алма,
Очистившийся, прозревший Алма,
Бейджину поганому ставший врагом,
Бежавший, чтоб кафирство забыть,
Бедный мой жеребёнок, Алма,
За тебя мне бы жертвой быть!
Что ты совершил набег на Кангай,
Что хана кангайского разгромил,—
Слух об этом дошёл до нас.
Что на тебя ополчился Китай,
Что ты геройски китайцев громил,
Что перевалил ты хребет Алтай,
Что ты геройски алтайцев громил,—
Слух об этом дошёл до нас.
Как прибыл ты в Сары-Арку потом,
Как сдружился с казахом Кокчо,
Как разошёлся, однако, с Кокчо,
Слух и об этом дошёл до нас.
Слава о тебе громка!
Слушай, мой златокосый Алма,
Кистекушачный герой Алма,
Азиз-ханов единственный сын!
Хоть друг друга не знали мы,
Хоть видимся впервые мы,
Да будет наша дружба крепка,—
Вот тебе моя рука!..»
Так со мной говоря, Бакай-хан
Крепко руку мою пожимал.
Пожимая руку мою,
Увещевал меня, так говоря:
«Алмамбет, что торопишься зря?
Сегодня гостем будь у нас,
Переночуй сегодня у нас.
Пока не зайдёт звезда Тараша,
Покуда нам не блеснёт заря,
Погрузимся в беседу мы,
Пускай увеселится душа!..»
Так дружески со мной говоря,
За удила Саралу беря,
Ведя его на поводу,
На нужную дорогу свернув,
Увлёк он, наконец, меня,
Привёл он во дворец меня,
В тот самый великий бухарский дворец, хан Манас!
Двери из цельной меди в нём,
Весь он, как резной ларец.
Ещё в девичестве своём
Строила его Каныкей —
Стоил он очень дорого ей.
Сто дней подряд на него смотри,
За сто дней не насытишь взор!
Когда войдёшь ты во дворец,
Кольцом его окружает двор,
Колодец круглокаменный в нём,
Коновязи во дворе,
Керме из меди натянуты там.
Лишь мы въехали во двор,
Выскочили из дворца
Ровно тридцать джигитов к нам:
Рослые, как булат — крепки,
Видно боевых мужчин,
В чёрных шапках из овчин.
Сразу ко мне подбежали они,
Сняли меня со спины Саралы;
Саралу, своего бегунца,
На туго натянутое керме
Сразу же привязали они.
В великолепный большой покой
Ввёл меня светлый хан Бакай.
Большие столы стояли там,
Богатые скатерти были на них,
Блюда блистали на скатертях.
Беседу начал тогда хан Бакай,
Сладкую он беседу повёл.
Молочного ягнёнка нам,
Сосунка-жерёбенка нам
Сварили и принесли на стол,—
Сладко было мясо, как мёд.
Наелись мы и напились —
Ни вкусней нельзя, ни сытней,
Покуда не съели лучших частей,
Пока не убрали скатертей,
Речи Бакая, как мёд, лились.
(О благородстве его посуди,
Светлость его какова, гляди:
Ни слова он не спросил у меня!)
Послетрапезный кончив намаз,
Увидел я сорок чистейших дев,
Сорок юных красавиц, Манас!
Сорок красавиц разглядев,
Вижу — меж сорока одна,
Как между звёзд небесных — луна,
Как между камней-самоцветов — алмаз.
Не мог от неё оторвать я глаз.
Краше всех смуглянок была,
Светлей всех мусульманок была,
Без хны румяная, как хна,
Достигшая девятнадцати лет,—
Твоя, Манас, Каныкей — жена...
Как для самых почётных гостей,
Тайлака в жертву принеся,
Мясо наивкуснейших частей;
Много всяких бухарских сластей
Из разных блюд сложив на одно
(Из цельного золота было оно),
Бережно накрыв его,
Близкой родственнице своей,
Агынаевой дочери Аруке,
Принести поручив его,—
Достигшую семнадцати лет
Черноокую Аруке,
Ясноулыбчатую Аруке
В дар привела мне Каныкей,
Так мне при этом говоря:
«Азиз-хан-улу — Алмамбет,
Выслушай, лев мой, мои слова:
Такой, с которой, не зная бед,
Пойдёшь рука об руку на тот свет,
Чьих объятий коснувшись едва,
Сладость рая узнаешь сполна,
Такой супругой будет тебе
Девушка эта, мой Алмамбет!
Её себе навеки бери,
Но, удивляясь, не говори:
«Что за непонятный народ,
Который чужим пришельцам в дар
Пленительных девушек даёт!
Не взыщи, не хули нас, Алма!»
Когда Каныкей, твоя байбиче,
Такие слова сказала мне,—
Державшая блюдо в правой руке,
Возлюбленная души моей
Агынаева дочь Аруке,
В золотой тюбетейке своей,
Звеня ожерельем на шейке своей,
Играя тонким станом своим,
Желаний своих не достигнув ещё,
Руку мне положив на плечо,—
Села, ласкаясь ко мне горячо,
На правое колено моё.
Героя Маджика моего
Тоже не обделили они:
Конехан, Колея дочь,
В жёны ему подарили они.
Дело своё поручили они
Светлейшему творцу затем.
Дражайший друг мой, Бакай-султан,
Трёх ишанов и шесть ходжей,
Оказывается, приготовил уже,
Заранее всё обусловил уже.
(Заботливость какова, гляди!)
Заставил он их читать коран.
В тот ясный, прекрасный божий день
Обручили меня с Аруке, хан Манас,
С правой руки моей — Каныкей,
С левой моей руки — Бакай-хан, -
Усадив посредине меня,
Спрашивать стали о жизни моей,
Справлялись о том, что тебе я поведал теперь,
Гиена моя, Сокрушитель, Арстан Манас!
Выслушав мой правдивый рассказ,
Байбиче твоя, хан Манас,
Драгоценнейший твой алмаз,
Чуткосердая Каныкей
Сразу слезами облилась,
Рыдала она, умоляя меня:
«Супругу-хану моему,
Арстану-Каблану моему,
Кокджалу-Манасу моему
Не открывай своей тайны, Алма,
Не говори ему про Китай,—
Грех не сверши чрезвычайный, Алма!
На хаканчинский Чон-Бейджин,
Где железноухих батыров не счесть,
Где грозных великанов не счесть,
Которого сломить не могла
И сила святых чальяров, Алма,—
Как бы супруг мой, Манас-Арстан,
Коль ты свою тайну, откроешь ему,
Коль вспыхнет в нём неугасимый огонь,
Двенадцать ханов бы не снарядил,
Не затеял бы свой Чон-Казат,
Не погубил бы всех мусульман,—
Пойдёт ведь и не придёт назад!
Мал народ наш бедный — с ладонь,
А Хаканчин необъятный тронь,—
С лица земли нас Китай сотрёт,
Весь ислам он повергнет в ад,
Если Манас погонит народ,
Если затеет великий поход!
Не открывай же Манасу тайны своей, Алмамбет!..»
Хану Бакаю и Каныкей
Присягу я на коране дал:
Если ты спросишь про Бейджин,—
Бейджина я в глаза не видал.
В измене меня заподозрив, неправ ты, Манас:
Всё, что тебе повествую,— чистая правда, Манас!..
Вчера, когда мы покорили Коканд,
Когда Маргелан и Самарканд,
Разгромив, разграбили мы;
Когда их золото и серебро,
Когда всё прочее их добро
На их же слонов навьючили мы;
Когда, пленив, отправили мы
Тысячи их чернооких дев,—
Ты, на доблесть мою поглядев,
Наведши на разговор меня,
Тут же к стене припёр меня:
«Знаешь ли, Алмамбет, Бейджин?..»
Что лживый тебе ответ я дал,—
Это так, хан Манас!
Что от себя отвёл твой вопрос,—
Это так, хан Манас!
Что Бейджин я не только видал,
Что родился я там и рос,—
Это так, хан Манас!
Что много скитался я и страдал,
Позор язычества презрев,
В новой вере душой прозрев;
Что я не кафир, хоть и длинноволос,—
Тоже так, хан Манас!
Что я обиду твою перенёс,—
Тоже так, хан Манас!
Что, страшного опасаясь суда,
Я убежал из Китая сюда,
Что, как бродяга, скитаюсь я,— да!
Истинно так это, хан Манас!..»
И Алмамбету сказал Манас:
«Алаке, мой верный друг,
Алое знамя на красном древке
Боевого копья моего!
Соратник надёжный мой, Алаке,
Бросивший ради меня свой народ,
Высокие переваливший хребты,
Вынесший много мук и невзгод,
Горло не раз подставлявший под нож,
Гордо отвергший кафирства ложь,
Драгоценный бейджинский клад,
Дарёный мне против него булат,
Дерзновенный мой друг Алаке!
Коль гнев мой узнать довелось тебе,
Коль я обиду нанёс тебе,
Коль не оценил твоей правоты,—
Прошу тебя, пролей мою кровь,
Доверху ею наполни кувшин,
Да будет она аманатом тебе,
Когда разведывать будешь Бейджин, Алмамбет!
Коль ехать туда не хочешь один,
Коль помощь моя нужна там тебе,
Забудь, Алаке мой, горечь обид,
Не сочти, Алаке, за стыд,—
Вот пред тобою твой господин,
Который, как раб, с тобой говорит:
Возьми меня, Алаке, в Бейджин,
А если нужно, э, мой каблан:
Двенадцать племён, подвластных мне,
До одного собрать повелю,
Двину их за тобой на Бейджин,
Раз хаканчинская эта страна,
Оказывается, так страшна,
Так грозоубийственна она, Алмамбет!..»
Такое слово сказал Манас,
И так ответил Алмамбет:
«Великий, превосходнейший мой,
Всемирно-благороднейший мой!
Что говоришь ты, Гиена-Манас?!
Двенадцатиханный твой народ,
Двинув за собой в поход,
Достигнуть какой же цели смогу?
Достаточно мне одного пока
Достойного спутника взять в Китай.
Достохраброго Сыргака
Мне, хан Манас, в товарищи дай!..
Доблестный джигит Сыргак,
Добрый будет мне щит — Сыргак,
Если он вступит в бой с врагом,
Удара его не вынесет враг,—
Лучший из лучших джигитов— Сыргак!
Вы — сыновья двух братьев родных,—
Не беспокойся за него:
Мой он друг сердечный, Сыргак,
Кайма на чёрном моём колпаке.
Глаз не спустит с него Алаке,—
Да будет жив он вечно, Сыргак!» —
Так Манасу сказал Алмамбет.
Короток был Манаса ответ:
«Прощай, товарищ, да будет так!..»
Навьючив снаряженье своё
На Карт-Курена, который в тот год
Достиг асый шестидесяти,
С этого места Алма и Сыргак,
Сев на коней, ушли в поход.
На этом месте, оставшись в тылу,
Батыр Манас и лихой Чубак,
Сдерживая слёзы едва,
Руки свои воздев к небесам,
Не скупясь на святые слова,
Грустно глядели ушедшим вслед.
Где Азиз-хан-улу Алмамбет,
Где Улак-хан-улу Сыргак,
Не оглядываясь назад,
Уходили два храбрых льва
На разведку в Большой Бейджин,—
Есть это место Тал-Чоку.
Где хан Манас и герой Чубак,
Шепча святых молитв слова,
Глядели им печально вослед,—
Есть это место — Тал-Чоку.



Дружба и ссора с эр-Кокчо
Убежав из Китая, Алмамбет с Маджиком странствуют по чужим землям. Встретившись с казахским ханом Кокчо, Алмамбет преданно служит ему шесть лет. Кокчо неосновательно подозревает Алмамбета в любовной связи с его женой — Ак-Еркеч. Ак-Еркеч предупреждает Алмамбета о грозящей ему смертельной опасности. Она советует ему немедленно бежать в киргизский Талас к мужу своей сестры Каныкей — хану Манасу. После тщетной попытки объясниться с Кокчо Алмамбет покидает казахские степи. »»

Отцеубийство и побег из Китая
Ближайшим другом и соратником Алмамбета становится пастух Маджик. Вместе с боевой дружиной, составленной из сорока пастухов, Алмамбет намеревается покинуть Китай и примкнуть к Манасу. Алтынай предлагает ему поговорить предварительно со своим официальным отцом, Азиз-ханом, склонить также и его к мусульманству. В случае отказа Азиз-хана Алтынай требует, чтобы Алмамбет убил его. Азиз-хан и думать не хочет о перемене веры. Алмамбет, боясь гнева матери, в конце концов убивает Азиз-хана. »»

Возвращение к матери и принятие мусульманства
Совершив побег из Бейджина, Алмамбет возвращается в Таш-Копре к матери. Здесь Алмамбету во сне снова является его святой покровитель. Он показывает ему ад, где мучаются язычники, и рай, уготованный для правоверных. Алмамбет рассказывает свой сон матери. Алтынай открывает сыну тайну его происхождения и убеждает его принять мусульманство. С этого момента он борется с владыками Китая уже не за власть, а во имя своей новой веры. »»

В плену у Кары-хана
Император Кары-хан делает вид, что принимает Ллмам-бета как дорогого гостя и даже обещает передать ему свой императорский престол. Алмамбету во сне является святой покровитель и предупреждает его, что всё это ловушка, что Алмамбету грозит гибель. Тайный гонец доставляет вскоре Алмамбету письмо от матери. Алтынай сообщает, что она при смерти, заклинает сына вырваться из Бейджина и поспешить к ней. »»

Первая стычка с Конурбаем и встреча с Бурулчой
В двенадцать Лет Алмамбет вступает в поединок с Конурбаем. Раненый Конурбай спасается у их общего дяди Эссен-хана. Он жалуется на Алмамбета и требует его казни. Алмамбет также врывается к Эссен-хану и просит дать ему одно из сорока ханств, подвластных Эссен-хану. Оскорбленный отказом, Алмамбет хочет убить своего дядю, но тут он встречается с его дочерью Бурулчой. Он страстно влюбляется в нее. Бурулча оказывается тайной мусульманкой. Она обещает полюбить Алмамбета только в том случае, если он сам станет правоверным. »»

Овладение тайной джая
Рождение коня Алмамбета — Саралы. Алмамбет воспитывается как язычник. В день шестилетия Алмамбета Азиз-хан посылает его с шестью тысячами других сверстников к авергенскому дракону, чтобы изучить у него искусство волхвования — заклинания погоды Дракон убивает всех мальчиков, кроме шести. Живым остается и Алмамбет. В семь лет он возглавляет поход семи тысяч сверстников. Дракон оставляет в живых лишь семерых. Так продолжается еще три года. В десять лет Алмамбет овладевает тайной колдовства. »»

Рождение Алмамбета
Гнушаясь супружеской близости с язычником, Алтынай посылает в постель к Азиз-хану другую китаянку. У Алтынай наступают роды. Она рожает Алмамбета, которого прячет у своего отца, хана Сорондука. По истечении десяти лун со дня ее брака с Азиз-ханом она приносит ему трехмесячного Алмамбета. Алмамбета везут к императору Кары-хану. Кары-хан бросает младенца в волшебный колодец для испытания — свой или чужой это ребёнок. Святой покровитель Алмамбета спасает его от гибели. Кары-хан признает Алмамбета своим племянником. »»

Азиз-хан и Алтынай
Престарелый и бездетный китайский хан Азиз— брат китайского императора Кары-хана, — терпит притеснения от своего племянника, богатыря Конурбая-Калчи. Азиз-хан просит Кары-хана найти ему такую жену, которая родила бы ему сына еще более могучего, нем Конурбай. Кары-хан приказывает собрать всех китаянок от пятнадцати до тридцати трех лет. Выбор падает на дочь хана Сорондука — Алтынай. Алтынай — тайная мусульманка, уже носящая в утробе плод (Алмамбета), зачатый от ангела. »»

Бейджин — родина Алмамбета
Манас в подзорную трубу видит Бейджин. Он вспоминает, что Алмамбет долгое время скрывал свое прошлое, скрывал то, что он хорошо знает Китай. Это вызывает сомненье в искренности намерений Алмамбета. В ответ на упреки Манаса Алмамбет рассказывает о Китае и о своем прошлом. »»


О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Рассказ Алмамбета


Welcome.kg © 2001 - 2018