Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Разведка

Разведка


Родные места

Разведчики вступают во владения Азиз-хана. Алмамбет вспоминает свое детство. Он видит в саду Азиз-хана старый высохший чинар, судьба которого чудесным образом связана с судьбой Алмамбета. Разведчики находят трубку, некогда утерянную Алмамбетом, и Сыргак убеждается в истине его рассказа.

Горячо говорит Алмамбет:
«Горя теперь в моём сердце нет.
Город, который минул потоп,
Гордый виден Бейджин вдалеке.
Здесь родился твой Алаке,
Шестилетним малышом
Камушки таскал я здесь.
Без рубашки, нагишом,
Бабочек искал я здесь.
Сладко скакать к Бейджину мне,
Срезали здесь пуповину мне,
В этой земле копался я.
В этой воде купался я.
Видишь, встала, синея, гора,
Пёстрая за нею гора,
А за пёстрой этой горой,
Эх, Сыргак мой, славный герой,
Отца моего земля видна,
Ханджайлаком слывёт она.
Отрекшийся от веры отцов,
Отрок, собравший сто мечей,
Отобравший сто бегунцов,
Отобравший сто силачей,
Впадины достигший — здесь!
Коновязь воздвигший — здесь,
Воинов таивший — здесь,
Пищу им варивший — здесь,
Китайцев разгромивший — здесь,
Расправу им учинивший — здесь,
Отрок этот — я, Сыргак!
Трава, где впервые лежал Сарала,
Земля, где впервые заржал Сарала,—
Вот она, эта земля, Сыргак!
Я сейчас тростинкой стою,
На голову рушится на мою
Вся вселенная!
Тысячи дум!
Их не выдержит бедный мой ум!
Видишь зелёные нивы там,
Красные видишь обрывы там,
Множество горок...
Отец мой их
Мне в забаву когда-то воздвиг...
Вот мы ступили на землю, где
Воспоминанья — мученья мои!
Позабыть ли мне землю, где
Первые были виденья мои!
Можно ль забыть мне землю, где
Милые мне растенья цвели?
Можно ль забыть мне землю, где
Молодости волненья пришли?
Явственно степь ты видишь вокруг:
Я владел этой степью, друг!
Ясным зеркалом степь разлеглась,
Я с неё не спускаю глаз,
В зеркало долго сейчас я гляжу,
В нём отраженье своё нахожу...
Вот я про степь тебе расскажу.
Мы проезжаем степью, где
Буйным ростком развился я.
Мы проезжаем степью, где
На Сарале резвился я,
Степью носился, подобно стреле,
На дорогом своём Сарале.
Эта степь не знает конца,
Это степь моего отца,
Детства моего страна,
Дерзких дум колыбель она!
Яркая, встала передо мной...
Я расскажу о стране родной.
Протянулся хребет, замечай,
Поперёк земли, Сыргак.
Произрастал на выступе чай,
Пышно деревья цвели, Сыргак.
Когда я — помнит об этом Китай,
Считался с Алмамбетом Китай —
Управителем был в Бейджине,—
Сорокаханный, всесильный Китай,
Воинами обильный Китай,
Золото мне давал за чай,
Имя гремело моё в Бейджине!
Видишь большую равнину там?
Впадину-сердцевину там?
Круглую седловину там?
Тёмную котловину там?
Это город мой Таш-Копре.
Тот, кто над ним господином был,
Шесть недель властелином был,
Ибо ханским он сыном был,
Тот, кто высился, как на горе,
На троне в городе Таш-Копре,
Когда отец его на шесть недель
Сделал правителем всех земель,—
Тот Алмамбетом звался, Сыргак!
Тебе расскажу о троне своём,
О троне расскажу золотом.
Ворота замечаешь закрытые там?
Железом благородным обитые там?
Откроешь ворота — за ними дверь,
Усеянная жемчугами, поверь!
За дверью заметишь ты хана сад;
Чинаровый, благоуханный сад,
Светом солнечным залитой,
Трон стоит посреди золотой,
А вокруг чинары стоят:
От людского глаза таят
Удивительный трон золотой...
Нарисованы знаки на нём,
Невиданные злаки на нём,
Таинственные узоры на нём,
Реки, леса и горы на нём.
Трон стоит на тончайшем ковре,
На златотканном, ярчайшем ковре,
На шёлковом, величайшем ковре,
Если бы люди вдруг смогли
И собрали б всю пыль земли,
Выложили б её на ковёр,—
Вылинял бы разве ковёр?
Нет, не вылинял бы ковёр,
Так же радовал бы наш взор,
Так же был бы ярок узор!
Можно мочить его сорок лет,
Сорок лет и ещё сорок лет,—
Не полиняет чудесный ковёр,
Ярко будет гореть узор!
Яхонты украшают трон,
Янтарём разукрашен он,
Увидеть стремился каждый его,
Увидел,— но мучила жажда его
Посмотреть опять на трон,
Поглазеть со всех сторон.
Сотни на нём алмазных звёзд,
Тысячи жемчужных плодов.
В каждом углу — павлиний хвост
Переливается на сто ладов!
Удивительней вещи нет,
Ослепительней вещи нет,
Чем отцовский трон золотой,
Светом солнечным залитой...
Но в чинаровом было саду
Знать мне дано, что буду в аду,
Что суетен этот пышный мир,
Что я не более, как кафир!
От богатств своих отрешась,
Единоплеменников не страшась,
Убедившись, что правда — у вас,
Убежал я тогда в Талас.
Знай, Сыргак: твой Алмамбет
Много вынес и мук и бед,
Сумрачен я недаром, Сыргак...
Под исполинским чинаром, Сыргак,
Родила меня мать Алтынай,
Благородная мать Алтынай!
Вырасти дереву не дано,
Высохли корни его давно,
Вижу я, мой Сыргак, мой оплот,
Вижу я, как чинар гниёт!
Слушай, гиеноподобный Сыргак!
Алтынай говорила так:
«Если чинар в саду расцветёт,
Если побеги подымутся там,
Значит, под сердцем я вынесу плод,
Значит, я миру потомство дам.
Распустились побеги, цветя,
Ростом старого выше ствола,
Радуюсь: есть у меня дитя,
Радуюсь: миру потомство дала!»
Алтынай говорила так,
Но видишь, опора моя, Сыргак:
Высох чинар в ханском саду —
Значит, я в Талас не приду.
Корни гниют, пророча беду,—
Значит, я назад не приду...
Различаешь ты здание там?
Разных построек щебень и хлам?
Расстроил их вид меня вконец!
Разрушили китайцы дворец,
Разграбили золото, взяли его
Разом,— века ж собирали его!
Разделили китайцы его,
Разнесли по своим домам,
Раскидали повсюду хлам!
Вывелись орехи мои,
Высохли деревья мои —
Позабыли, что значит вода!
Веришь ли ты, Сыргак мой, когда
Я Бейджином управлял —
Приказал провести я канал
Из большой реки Курпюльдек:
Ринулся к пашням влаги разбег!
Тот канал китайцев питал,
Назван был он «Широкий канал»—
Сорока аршин глубины!
Сорока аршин ширины!
А теперь на посевы взгляни,
Высохли от безводья они...
Если б сумел ты бросить взгляд
На запущенный этот сад!
Жёлтые видишь ивы там?
Как они красивы там!
Травы потухли, погасли там.
Где же конские ясли там?
Шестьдесят конюхов туда
Саралу отводили всегда...
А поближе к обрыву, к пруду,
Ты заметил бы иву в саду.
Я посадил эту иву в саду.
Посадил для забавы, так —
Взойдёт — хорошо, не взойдёт —хорошо.
Вскоре ива моя, Сыргак,
Расцвела, да как хорошо!
Вырастала ива, стройна,—
Вырастала моя казна!
Ивовый ствол вырастал выше всех,—
Ханом в Бейджине я стал выше всех!
Ива цвела большая, как дом.
Думали китайцы потом:
«Выросла ива в саду густом,
Выросла ива сама собой!»
И приходили к ней толпой,
Иву они сочли святой.
И поклонялись иве той,
Местом священным её объявив,
Выбрав её среди прочих ив...
Кажется только вчера, Сыргак,
Я в пустыню вступил Джаналак.
Кажется: молодые года
Пережил только вчера твой Алма!..
Одного меня когда
Окружила китайцев тьма,
Один сражался я когда
С сорокатысячной толпой,
На холме, что перед тобой,—
Подскочил ко мне Конурбай.
Он копьём ударил меня.
От удара его копья
Трубка крашеная моя
Выпала из моих зубов...
Я же покинул родимый кров,
Думая так в душе своей:
«Выпала от удара копья
Трубка крашеная моя.
Наземь уже опустилась ночь,
Надо бежать поскорее прочь,
Трубку потом сумею найти:
На обратном — в Бейджин — пути...»
Если не веришь моим словам,
Раскопай-ка ты землю сам,
Там, где стукну я копьём,
Там и трубку мою мы найдём!»
Стукнул длинным копьём Алма,
Стукнул в середину холма.
Но Сыргак усомнился в нём,
В Алмамбете, в тигре твоём:
«Если дело было не днём,
Если ночью случилось оно,
И притом ещё — так давно,
Как же мог запомнить Алма .
Местоположенье холма?
Мастер врать он, этот Алма!»
Так подумал Сыргак про себя.
Там, где вонзился конец копья,
Разрубил он секирой холм,
Раскопал он секирой холм,
Раскидал он — туда, в пески,
Разбросал он земли комки.
Пласт последний раздробя,
Откопал он конец копья,
И — не верит своим глазам:
Трубка крашеная там!
На драгоценном чубуке
Переливается серебро.
В самый кончик, где трубку сосут,
Вделаны алмазы хитро.
Опрокинутый сосуд
Напоминает каждый алмаз.
Трубку покрыла ржавая грязь...
Так эта древняя трубка нашлась.
Продолжал говорить Алма:
«Чёрноколпачная Кайма,—
Видишь, Сыргак, мираж вдали,
Зданья в небо вышки взнесли
Среди синих зыбких вершин?
Это виден Малый Бейджин.
Дни свои в печали влача,
Там живёт моя Бурулча.
Ждёт меня Эссен-хана дочь,
Ждать меня ей больше невмочь.
Надо нам повидаться с ней,
Если мы не заедем к ней,
Скажет она: «Где же они?
Грубые, что ли, невежи они?
Мучилась в ожиданьи я,
Истомилась в страданьи я,
Не простившись, уехал он,
И теперь не заехал он!»
Так она скажет, моя Бурулча.
Я ли нарушу клятву свою?
Я допущу ли, чтобы в раю,
Как на чёрном осле,— на мне
Ездила Бурулча моя?
Чтобы забыла совсем обо мне
Гневная Бурулча моя?»
Так сказал он, и на Сарале
Он помчался, подобно стреле.
Рядом — юный Сыргак летит.
Степь как лезвие блестит.



Свидание с Бурулчой
Бурулча увидела во сне, что приехал ее жених Алмамбет. Она приказывает дворцовой страже удалиться. Алмамбет и Сыргак свободно проникают во дворец Эссен-хана. Бурулча упрекает Алмамбета в том, что он забыл ее. Алмамбет оправдывается, и Бурулча клянется ему в вечной верности. По настоянию Сыргака разведчики немедленно отправляются в поиски коней Конурбая. »»

Въезд в Малый Бейджин
Разведчики приближаются к реке Курпюльдек. Перед ними расстилается благословенная страна. Алмамбет, переодетый бейджинским полуханом, и Сыргак, переодетый шумбулем, вступают по таинственному мосту в Малый Бейджин. Алмамбет обманывает китайское войско, и оно, под предводительством Джолоя и Незгары, покидает Малый Бейджин. Алмамбет советует Сыргаку не заговаривать с китаянками, чтобы не выдать себя. »»

Гибель великанши Канышай
Алмамбет, убив водоноса великанши Канышай и переодевшись в его платье, проникает во дворец великанши, где в это время происходит пир. Пораженная красотой мнимого водоноса, Канышай влюбляется в него. Алмамбет отравляет пирующих страшным ядом. Канышай раздвигает стены дворца, надеясь спастись бегством. Разведчики настигают ее и убивают. »»

Бой с одноглазым Малгуном
Сорок жрецов, караулящих Бейджин, погибают, поддавшись хитрости Алмамбета, переодетого Конурбаем. Одноглазый великан Малгун, зная, что Конурбай находится в Бейджине, вступает с разведчиками в бой. Несмотря на то, что Сыргак лишает Малгуна его единственного глаза и убивает его знаменитого мула, Малгун продолжает борьбу. Сыргак сбивает с головы великана волшебный шлем, и Малгун терпит поражение. »»

Встреча с лисой и архаром
Разведчиков окружают чудовища. Сыргак начинает подозревать Алмамбета в измене. С помощью колдовства Алмамбет прогоняет чудовищ. Разведчики убивают лису Калтар — верную стража Бейджина. Алмамбет превращается в китайского хана Конурбая, а Сарала — в Алгару, коня Конурбая. Вслед за лисой гибнет другой страж Бейджина — архар, одураченный разведчиками. »»


О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Разведка


Welcome.kg © 2001 - 2018