Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Великий угон

Великий угон


Угон коней

Разведчики приводят в смятение табунщиков и угоняют коней. Алмамбет настигает Карагула на берегу реки Касбан. Пораженный пикой Алмамбета, Карагул падает с коня в воду. Гнедой конь Карагула скачет в стан Конурбая. Увидев гнедого без всадника, Конурбай догадывается о гибели Карагула и об угоне коней и приказывает своему войску выступить в поход.

Где-то шестьсот табунщиков там.
Разместились по шалашам.
Ладно устроились они.
Не беспокоились они.
Мирно беседовали одни,
Кто забылся в сладком сне,
Кто сидел на жующем коне.
Всполошились табунщики вдруг,
Видят: кони бегут вокруг.
Видят: сумятица в табунах.
Голые, спавшие на штанах,
Выбежали, путаясь в них,
Как в халаты, кутаясь в них.
В шалашах метались они,
Падали, спотыкались они.
Разрывали шнурки штанов.
Чудилось, будто пьяны они.
Друг на друга со всех концов
Лезли, как бараны, они.
Страхом своим ослеплены,
Принимали халат за штаны,
На ноги надевали его.
В ярости раздирали его.
Проклиная злодеев лихих,
Вместо тебетеев своих
С ног пайпаки снимали они,
На головы надевали они!
Вместо пики в руки свои
Длинные брали укруки свои!
Вместо того, чтоб ринуться в бой,
Начали драку между собой!
Их бросает в жар и в озноб.
Мчатся вперёд, назад, кто — куда,
Расшибается лоб о лоб...
Алмамбет закричал тогда.
Из Алма-баша выстрелил он.
Страшный раздался грохот и стон.
И Сыргак, настоящий лев,
Тоже пришёл во львиный гнев.
Вся земля загудела тут.
Славное началось дело тут.
Дикие слышались крики тут.
Острые высились пики тут!
Неверные в смятенье пришли.
Поглядел Алмамбет на них —
Пеших больше, чем верховых!
Алмамбет и Сыргак вдвоём
Пикой, мечом, секирой, копьём
Конных с коней сшибали тут,
Пеших с земли срывали тут.
Сыпались головы, будто град.
Слышалось ржание жеребят.
Сыпались головы верховых,
Кони шарахались от них.
Дол клубится, простор потрясён,
Раздаётся предсмертный стон...
Так начался великий угон.
Алмамбет — суров и хмур.
«Если,— думает,— хан Конур
Выступит с войсками теперь,—
Этот пёстрополосый зверь
Если двинется к нам,— беда:
Не захватим коней тогда.
Для необъятных тюменей войск
Этих бы хватило коней.
Для тридцати по сто тысяч войск
Этих бы хватило коней!»
Лошадей уводит Курен,
В стаде верховодит Курен
(На тулпара ты погляди!),
Карт-Курен идёт впереди,
За табуном табун ведёт,
Реку переходит вброд.
А за ним тюмени коней.
Не собьётся Курен в пути,
Смог бы в безлунную ночь привести
Тьмы табунов бессчётных он!
От других животных он
Отличается тем, что его
Не пугает выстрелов гул...
Где твои табуны, Карагул?
Всех коней Карт-Курен ведёт,
Перешли Шита-брод и Таш-брод
Все до единого коня!
Остановились у ворот,—
Здесь их Карагул настиг.
Пусть Карт-Курен уводит коней,—
Не слушайте конского гула теперь,
А слушайте про Карагула теперь.
На своём жеребце гнедом
Карагул пустился в путь.
Пыль взвилась за ним столбом,
Перед ним змеился путь.
Повернулся вдруг жеребец,
Встрепенулся вдруг жеребец,—
Видно, перепуган гнедой.
«Бог наказал меня бедой!
Не из пугливых был гнедой,
Почему ж встрепенулся он?
Почему ж содрогнулся он?» —
Думает про себя Карагул
И гнедого камчой хлестнул.
Морду свою жеребец взметнул,—
Чуть не вывалился Карагул,—
Чуть не выскочили его
Бёдра толстые из седла,
Чуть не выскользнули его
Ноги длинные из стремян!
Оглянулся тогда Карагул,
Видит: мёртв лежит караул!
Воины у высоких врат,
Вал за валом, простёрлись в ряд!
Мёртвых заметив, подумал он:
«Стоит ли мне скакать в Катон?
Кто мог сюда из бурутов попасть?
Как постигла Китай напасть?»
Испугался весьма Карагул,
Почитавший храбрым себя.
Растерялся весьма Карагул,
Почитавший хитрым себя.
«Что мне делать — не знаю сейчас.
Хану Конурбаю сейчас
Горькую сообщу я весть.
Конурбаевых полчищ не счесть.
Выступит Конурбай в поход —
Всех бурутов он перебьёт!
Выступлю с Конурбаем и я,
С этими расплачусь двумя!»
Повернулся Карагул,
Жеребца камчой хлестнул,
И к Таш-броду помчался он.
Злобою разгорался он.
Скачет на жеребце гнедом
И внезапно видит: кругом
Пыль, клубясь, встаёт столбом,
Поднимается до небес,
И табун за табуном
Мчатся ему наперерез.
Узнаёт Карагул лихих
Угнанных коней своих!
Завопил Карагул тогда:
«Стой! Назад! Ай-ай! Куда?»
Преграждает путь коням,
Драгоценным своим табунам.
Карт-Курен идёт, не страшась,
Лошадей ведёт, не страшась.
Хочет их задержать Карагул —
Влево Карт-Курен повернул!
Кинулся Карагул туда —
Выбежали справа стада!
Красным стал от гнева Карагул,
Мечется справа налево Карагул,—
Не боятся кони преград,
Молниями кони летят,
Задние передних теснят!
Карагул пораскинул умом:
«Табуны летят напролом.
Задержать их стена б не могла,—
Буду затоптан своим скотом!»
Плохи Карагула дела!
Обливается потом он.
Поскакал к воротам он.
О воротах поговорим.
Отроду не видавшие их
Оторопеют, взглянув на них.
Шестьдесят силачей больших
Вряд ли смогут их отпереть,
Вряд ли смогут их запереть.
Надорвутся, пожалуй, они.
Будут стараться ночи и дни —
Вкус ворот узнают они!
Думает Карагул: «На беду
Ворота заперты — не пройду.
Чем уступить бурутам коней —
Лучше всех истреблю коней,
Лучше всех изрублю коней,
Чтоб не достались бурутским войскам.
После спасусь я как-нибудь сам».
(Видите, Карагул каков:
Не отдаст своих косяков,
Очень этот аяр умён!)
Вынул свой кинжал из ножон,—
Заколол шестнадцать он —
Разом заколол — жеребцов!
Живые не признают мертвецов.
Задние на передних сильней
Напирают со всех концов
И, минуя трупы коней,
Дальше бегут ещё быстрей.
«Лжив, оказывается, свет!
Этот батыр — сомнения нет —
Сокрушительный Алмамбет.
Оказывается, был я глупцом.
С грозным встретился я храбрецом!
Эх, бедняга я — Карагул!»
В сторону Карагул свернул,
К черноводной Касбан-реке,
Чтобы добраться в город Касбан,
Где — Конурбай, знаменитый хан!
Вот уже гора вдалеке,
Вот уже чернеет река...
Вдруг в золотую кайму кушака,
В самую лопатку вошло Алмамбетово копьё.
Захрипел Карагул тяжело.
«Э, настало время моё!» —
Крикнул Алма и пикой взмахнул.
Вынул меч тогда Карагул.
Дай-ка,— думает,— на скаку
Пику его мечом рассеку!
Но взгляните-ка на Алму:
Пикой лопатку пронзил ему!
Плохи Карагула дела:
Зад выскальзывает из седла...
Отлетел Карагул назад.
Развевается халат.
Мчится гнедой, и каждый прыжок
На четверть прежнего длинней...
Равных нет ему коней!
Алмамбетов Сарала
За гнедым летит, как стрела,
Будто землю меряет он.
Топот, ржанье со всех сторон.
Видно, проклятый Карагул
Долговечным вороном [1] был.
От Алмы убежал Карагул.
Саралу — гнедой утомил.
Прискакал Карагул к реке.
Алмамбет, летя вдалеке,
Направил пику свою в него,
На правую лопатку его.
Пика пронзила тело его.
Кровь на воде заалела его.
Ринулся в чёрную воду гнедой,—
Карагул исчез под водой:
Там, где брода нет, глубока
Чёрная Касбан-река!
На берег быстро выплыл гнедой,
Карагул — один под водой,
Выскользнул он из седла.
Полетел гнедой, как стрела,
Без Карагула помчался тогда.
Прискакал к реке Сарала.
Алмамбет не знает, куда
Мог бы деться проклятый враг,—
В темноте не найдёт никак.
На другом берегу, наконец,
Показался гнедой жеребец
И помчался пулей вперёд.
А Карагул — в пучине вод,
Фыркает, отдувается он,
Тонет и задыхается он,
Спорит с водой, измучен и слаб.
«Спасся, наверно, проклятый раб,
Всё расскажет китайцам о нас,
Дальше скакать не стоит сейчас»,—
Так подумал Алмамбет.
Не заметил Алмамбет,
Как оставил быстрый гнедой
Карагула под чёрной водой!
Вот почему не остался Алма,
Вот почему помчался Алма
К табунам, что неслись вдалеке.
Время, оставшееся до шашке,
Он из-за жеребца потерял.
Хочет его наверстать Алаке.
Слышит, зычно кричит Сыргак.
Этот юноша, этот каблан
Ударяет в барабан.
Поравнялся с ним Алма,
И помчался с ним Алма
В стан Манаса и Чубака.
Их теперь оставим пока.
Мы теперь рассказ поведём
О Карагуловом гнедом.
Лев среди коней — гнедой.
Всех коней быстрей — гнедой.
Поступь смелая у него,
Пена белая у него,
Бег его подобен ветрам.
Прискакал, наконец, к шатрам,
К полчищам Конурбаевым он,
К полчищам, погружённым в сон.
Стал гнедой у большого шатра.
Золотые шесты вокруг.
Землю начал бить он вдруг,
А копыто его — как чара!
Конь гнедой языка лишён —
Землю бьет копытом он!
Слышен стук огромных копыт.
Конурбай в шатре храпит,
Сонною грудью дышит он,
Ничего не слышит он.
Застучал сильней жеребец,
Загудели недра земли,
Загремели горы вдали.
Заспанный, вышел, наконец,
Озираясь, Конурбай.
Оторопев, глядит Конурбай:
Перед ним стоит гнедой,
Пылью покрыт, грязной водой,
Не видно всадника на гнедом,
И седло расползлось на нём.
«Значит, Карагул убит,
Значит, увели коней!»
Не знавал он страшней обид,
Не знавал оскорблений страшней.
В колокол ударил Конур.
Войско, погружённое в сон,
Вдруг услышало страшный звон.
Звоном обеспокоены вдруг,
Выбежали воины вдруг.
Разволновались тогда войска.
Разбушевались, как река,
Разлившаяся по весне.
Приросли к ладоням камчи.
Разбежались по коням бойцы.
Разъярились, предчувствуя бой.
Девяностотысячный строй —
Около колокола сейчас!
Скоро ли даст Конурбай приказ?
Новая сотня летит, что ни миг:
До ста тысяч будет их!
Двинулся стотысячный строй.
Впереди Конурбай-герой
Возвышается горой.
Будет о нём ещё рассказ.
К нашим львам вернёмся сейчас.
Алмамбет и Сыргак на пути
С войском повстречались одним —
Не с Конурбаевым, с другим.
По-китайски бормоча,
По-чужому лопоча,
Войску закричал Алмамбет:
«Победил бурутов Макель,
Страж одноглазый наших земель.
Не было славнее побед.
Туго сынам бурутов пришлось —
Каждого прокололи насквозь.
Оказался Макель силачом,
Разрубил Манаса мечом,
Съел старика Бакая живьём,
Эту весть мы войскам несём».
Все поверили нашим львам,
Лживым поверили словам:
«Это действительно было: Макель,
Страж одноглазый наших земель,
Пожирал бурутов живьём,
Разрубил Манаса мечом...»
Дальше скачут оба льва.
Те ж обманные слова
Встречным воинам Алмамбет
Говорит (ложен, видите, свет!):
«Изрубил чанту Макель,
Истребил бурутов Макель.
Поспешите сейчас в Катон!»
Видите, как лжёт Алмамбет.
Он — киргизов оплот, Алмамбет!
Видели вы захват коней?
Это воистину был угон!
Вырвал из самого сердца он —
Вырвал из сердца Китая коней,
Вырвал огромные косяки,
Неисчислимые, как пески.
Страшен вид кафирам его —
Имя реет над миром его.
Мудрость в этом имени есть,
Знанье в этом имени есть,
Сила в этом имени есть.
Спросишь: кто таков Алмамбет,—
Скажут: «Это — киргизов хребет».
Поглядите сейчас на них —
Скачут друзья в песках степных,
Оба — в кольчугах золотых,
В одеждах богатых они,
Обманули проклятых они,
Обманули неверных они.
Табунов безмерных они
Захватили тюмени сейчас.
Ждёт их славный Арстан-Манас.
Скачут за табунами они...
В надвигающиеся дни
Развернётся дело войны.
Слушайте, уши кому даны.



[1] В киргизской народной поэзии ворон символизирует долговечность, опытность, выносливость.



Встреча с Карагулом
Разведчики видят необозримые табуны коней Конурбая. Их стережёт прославленный китайский воин Карагул. Алмамбет, желая убить Карагула, уверяет его, что он послан с радостной для Китая вестью о разгроме войск Манаса. Карагул не верит его словам и бежит к Конурбаю. »»


О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Великий угон


Welcome.kg © 2001 - 2018