Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Заговор ханов

Заговор ханов


Встреча послов с Манасом

Узнав о прибытии послов, Манас догадывается об их намерениях. Он делает всё, чтобы показать им своё необычайное могущество. Он подвергает их пытке страхом, заботясь, однако, о том, чтобы послам не причинили вреда. Затем наделяет их подарками и отпускает, вручив им послание к мятежным ханам.

Мы оставим теперь послов,
Мы споём вам несколько слов
Про Манаса, родича львов.
Справедлив могучий Манас,
Мир исполнен его щедрот.
Замыкают крепость его
Золотые створки ворот;
Каныкей, супруга его,
С ним в его Тортколе живёт.
Крепость, полная горожан,
Кипит, как большой казан;
У Манаса в крепости той
Уйма всякого есть добра;
Эта крепость прочней, чем гора,
У ворот её оловянных —
Стражей дюжина недреманных.
Чином каждый из них палач,
Чеканный булатный нож
Держит каждый из часовых.
Части тела неверных псов,
Клочья кожи с вражьих носов,
Уши, срезанные с живых,
Свешиваются с поясов.
Лица грозных тех часовых
На прохожих наводят страх,
Жалости не ищи у них:
Жажда крови пышет в ноздрях,
Жуток вид кровавых рубах,
Жмётся каждый при виде их.
Ничего от страха не понимая,
Ноздри испуганно сжимая,
Потом свои тела обмывая,
Стоят бедняги-послы.
Отроду не бывали ещё
В этакой передряге послы.
Глядя на крепость, молчат послы,
Трясёт их, послов, озноб,
И так долго они молчат,
Что свариться мясо могло б,
Наполняющее котлы.
Главный страж увидал послов,
Шесть трясущихся их голов.
Это был старик Джорунчу,
Это был казах Джорунчу,
Волк султановым супостатам.
Прибежал он к ханским палатам,
Попросил приёма у Льва там.
Лев-Манас разрешил приём.
Он спросил его: «Как живём?»
Он проткнул своего слугу
Взора колкого остриём.
«Эй,— султан,— сказал Джорунчу,—
Гнев твой видя, я трепещу:
Брови хмурящий, ты походишь
На покрытый снегом курган.
Слово хмуро проговори —
Сердце выпрыгнет изнутри.
У твоих крепостных ворот
Видел я иноземный сброд —
Я не знаю, что за народ,— с
Насчитал я там шестерых
У ворот твоих крепостных.
Не видал я таких коней,
Как бедовые кони их:
Бычья грудь, верблюжье бедро
И подтянутое нутро.
Не Кашгар ли своё тавро
На тулпаров таких сажал?
Не Кашгар ли их объезжал?
Не обгонит их и архар,
Чую, родина их — Кашгар.
Те, кто верхом на них сидят,
Отъявленные сорванцы.
Не знаю, чьи они гонцы,
Но знаю — от головы до пят
Стать крепка у этих ребят.
Ведь их туловища — в обхват;
Шире детского тюфяка
Рот у каждого чужака;
Лоб над парой впадин глазных
Круче берега струй речных».
«Знаю,— сказал Манас Джорунчу,—
Заговор создан против меня.
Завистью не раздробить кремня,
Всех заговорщиков проучу.
Это разведчиков ханы шлют.
Знай же, как с этими быть людьми:
Пусть они видят, что хан твой лют,
Их как потомок волков прими,
С воем и лязгом клыков прими,
Ты их облай, как цепной сырттан,
Но не кусай.
Чтоб не было ран.
Надо живыми оставить их.
Крепкий урок им лишь будет дан,
Надо, чтоб враг мой узнал от них
Правду о силе полчищ моих».
«Будет сделано, сокол наш»,—
Кланяясь низко, крикнул страж.
Хана задеть не смея взглядом,
Шёл Джорунчу обратно задом.
Через дворец он так прошёл,
Самый широкий бубен нашёл,
Шире костра, где стоит котёл,
И заревел этот бубен вдруг,
Так заревел как ревёт осёл,—
Пусть, мол, слышит вражий посол!
Дюжину тысяч одних бойцов
Сразу собрал набатный рёв:
Первая тысяча — в красном вся,
Красные мех, шёлк и парча;
В синем вторая тысяча вся
Мчалась, оружьем своим бренча;
Третья тысяча, в жёлтом вся,
Двигалась грозно, как саранча;
Смежная тысяча, в белом вся,
Снегом казалась в огне луча.
Тысячи шли одна за другой,
Шли, как ливень, полки Манаса;
Каждый аскер был ему слугой,
Каждый готов был ринуться в бой,
Рвать и кромсать человечье мясо;
Шли их ряды сплошной стеной.
Шли, потрясая весь мир стопой,
Шли, и не видно было земли,
Той, где недавно цветы цвели,
Той, где недавно травы росли...
Заскрипели петли ворот,
И открылся внешний проход;
Там сырттаны сторожевые
Взяли в руки мечи кривые,
Перекинули через плечо
На цепях стволы огневые.
А не рано ли нас, эльчи,
Посетили вы для разведки?
А не ханы ли вас, эльчи,
Подослали к нам для разведки,
Подсмотреть, как точим мечи,
Поразнюхать наши объедки?
И вот пришельцы окружены
И с их оружьем разлучены,
И сотни вражьих железных глаз
На них, как пики, устремлены.
Полки выходят из-за стены,
Их сталь незыблемей, чем алмаз;
На стягах, жителях вышины,
Лопочет шёлк и шумит атлас.
«Крышка нам,— шепчут послы,
Шепчут, бледнея, ыйман,—
Не погребут нас муллы,
Будут клевать орлы
Праведных мусульман».
«Слушайте вы, салам»,—
В ухо кричат послам.
Ужас их так велик,
Так ослабел язык,
Что на «салам» в ответ
Не говорят «алик».
Страх велик чересчур:
Им кричат — «амандык»,
Но и на такой привет
Ответственного «шугур»
Не выговорит язык.
Тут крепость открыла рот,
Две створки своих ворот,
За ними зубы видны —
Топорники у стены.
Каждый посольский конь
Двумя вратарями взят.
«Только послов не тронь!» —
Тайком вратарям велят.
Кто же стоит во главе
Дюжины тысяч аскеров?
Это казах Джорунчу,
Это — Тайгыл, Турулчу,
Шынгы-ул и знатный Кербен.
И Боголь, и хитрый Дюрбен,
Ирчиул со звериных троп,
Бозуул — сокрушитель скул,
И Байматка — плешивый лоб,
И ещё было два других.
Шишаки на шлемах горят,
Жеребцы не бегут — летят,
Двое слуг на каждой узде,
Как привязанные, висят.
Не мешают они езде,—
Ничего им не весить велят.
Слыша ржанье и конский пляс,
Не открыв зажмуренных глаз,
«Будем знать,— говорят послы,—
Будем знать, что значит Манас».
Возвращается речь к послам,
Восклицают они «салам» —
«Поздно» плохо так же, как «рано»:
Не ответит никто «алик»
В громыханьи железных пик,
В рёве главного барабана...
Вдруг умолк барабанный рёв,
Вдруг двенадцать тысяч стволов
Выпалили облака выше.
У мазаров рухнули крыши,
И оглохли сразу послы,
И подпрыгнул каждый из них,
Улетев от стремян своих,
И обратно каждый летел
И не знал, почему он цел.
И когда достигал седла,
Крестец трещал у посла...
К ним провожатые подошли,
В крепость к Манасу их повели.
Было четыре тысячи справа,
Было четыре тысячи слева,
Сзади четыре тысячи шли.
От двенадцати тысяч клинков,
От двенадцати тысяч голов
Стало темно в глазах у послов.
Им вприпрыжку пришлось бежать,
Им от страха пришлось дрожать.
Справа и слева и по пятам
Войско грозило бедным послам.
Волосы дыбом, и градом пот...
Волки так ночью гонят скот,
В озеро с гор так река течёт!
Тут послов стащили с коней,
Их окружили ещё тесней.
«Знайте, Манас и не так силён,
Скоро вам покажется он».
Стража толкала их с трёх сторон,
Каждый посол был под руки взят,
Пышный убор был на каждом смят,
Чуть кто оглядывался назад —
Шлёпал беднягу кылыч плашмя.
Смертью грозя, медью гремя,
Город войсками кишел кишмя.
Стали сильней понукать послов,
Стали в спину толкать послов,
Стали нещадно ругать послов.
«Аи, помоги, астапыр алда»,—
Стали молиться послы тогда.
Света невзвидели горемыки,
Ужас их души объял великий,
Замерли, сжались у них сердца,
Близкого ждали они конца.
Каждый посол был от страха нем,
И у тяжёлых дверей дворца
Силы покинули их совсем.
В том дворце палата была,
Что коврами богата была,
Что в камнях драгоценных была,
Что в шелках несравненных была.
Там стоял престол золотой,
Там Манас грозноликий сидел,
Там на смертных он львом глядел.
Привели в палату послов,
Повалили на землю их,
Не щадя их посольских лбов,
Повалили всех шестерых.
«Ну, читайте предсмертный ыйман,
Защищаться — напрасный труд,
Разгадали мы ваш обман,
Беспощаден Манасов суд.
Погибайте все вшестером,
Мы дверей вам не отопрём,
Из Манасовых вы хором
Не уйдёте уже никак,
Поколотим вас, как собак!»
Так запугивали послов,
Приведённых под ханский кров.
Не нашлось у них даже слов,
Чтоб промолвить: «Будь, Лев, здоров!»
Подняли тут послов с земли
И велели назад взглянуть,
А когда оглянулись они —
Затрясла их смертная жуть.
Пуще оторопели они,
Пуганые, сомлели они,
Прямо остолбенели они:
Каждый, взглянув назад,
Сам тому не был рад,
Встретившись взорами с палачом,
Что грозил трёхгранным мечом,
Трёхсторонним бранным мечом.
«Говорите скорей «салам»!—
Закричали в уши послам. —
А не то вас немедля тут
Палачи мечами проткнут,
Палачи того лишь и ждут!»
У послов, у всех шестерых,
Ум затмился от слов таких.
Кости словно распались у них,
Кисти рук болтались у них,
Языки заплетались у них.
Хоромы блестели вокруг,
Батыры сидели вокруг,
Грозные, в броне золотой,
Хранили молчанье они.
Хмурились в ожиданьи они.
Закричали послы: «Салам!» —
Наконец отвесив поклон,
Им никто не ответил там,
Их «аликом» не встретил там,
Не спросили у них имён,
Рвались их сердца пополам,
Лишь один аксакал Бакай,
Благородный Бакай-старик,
Про себя подумал: «Пускай!»
И ответил послам: «Алик!»
Стало тихо, как никогда,
И так долго ждали послы,
Что свариться могла б еда,
Наполняющая котлы.
Наконец себе слово взял
Аджибай, что красой сиял.
Аджибай краснобаем слыл:
Кто в беседу с ним раз вступил,
Слух того ублажаем был,
Мудрым словом ласкаем был.
Что порвалось, он сшить умел,
Что распалось, скрепить умел,
Что терялось, найти умел,
Что ушло, привести умел.
Он был щедр, и правдолюбив,
И умён, и красноречив,
Для врагов готовил кулак,
На грозивших ему собак
Нападал он с яростью льва.
Про него гласила молва,
Что и тварь он жалел, добряк,
Говоря: «И овца жива,
Для неё — степная трава,
Ты скотинку не обижай,
Той травинки не отнимай!»
Вот какая это была голова,
Вот кто был батыр Аджибай.
Но теперь его гнев объял,
О расправе он вопиял,
Были мрачны его слова:
«Что за люди и откуда вы?
Словно жвачка верблюда вы,
Словно стрелы без лука вы,
Не пророните звука вы,
Отвечайте мне, ну-ка, вы!
Чем сердца загасили свои?
Души чем занозили свои?
Ну-ка, что ж вы молчите сейчас?
На кого ж вы похожи сейчас?
Не подошвы ли щёки у вас,
Что стыдом их окрасить нельзя?
Вам молчать при Манасе нельзя!»
Аджибай, разгневанный, смолк,
И, хоть речь его взяли в толк,
После всех пережитых мук
Попробуй — вырони звук!
Поднял руку один посол,
Погрузил другую в кемюк,
Эльчи в себе силы нашёл
Преодолеть испуг:
Он слова молитвы шепнул,
Грамоту ханскую развернул,
Льву он её протянул.
Но сперва её Лев не взял,
И с протянутою рукой,
С важной грамотою такой
Столь долго посол стоял,
Что свариться еда бы могла,
Повалил бы пар из котла.
Наконец был подан знак,
Вышел батыр Сыргак,
Восемьдесят нукеров с ним,
Восемьдесят аскеров с ним,
Золотой был на нём колпак,
Золотой был на нём кушак.
«Дай мне грамоту, не дрожи,
В руки мне её положи»,—
С улыбкой сказал Сыргак.
Он к Манасу с ней подошёл,
Тот, нахмурясь, её прочёл.
Весь народ стоял, онемев,
Ждал — вот-вот разразится гнев,
Но с престола поднялся Лев,
Поднялся, повеселев.
Сердцем Манас возликовал,
Сел на престол и слуг позвал:
Мигом явились четверо слуг,
В синие бубны грянули вдруг,
Каждый, с верблюда величиной,
Бубен слугу заслонял собой.
Это был новый послам испуг...
Важно оглядывался Манас,
Не раздосадовался Манас,
Грамоте радовался Манас,
Видно, догадывался Манас,
Что с врагами выдержит бой.
Скорый ответ писать велел.
Старый писец за работу сел,
Стал достойный ответ сочинять,
Стрелами стал его начинять.
Лев шестьдесят гонцов разослал,
Пир устроить он приказал,
Подданных пировать позвал,
Мужа он разлучил с женой,
Милого он от милой взял,
Дочь на разлуку обрёк с отцом,
Мужа сделал на срок вдовцом,
Сделал жену на срок вдовой.
Он шесть суток людей кормил,
Он байгою гостей веселил.
А теперь послушать пора,
Как с послами хан поступил.
Он послов упрятал в подвал,
Он свободы им не давал,
Пытке страхом их предавал.
Дни, и ночи, и вечера
Страх расправы послов томил.
Наконец аскеры пришли
И к Манасу их повели.
Ласков стал Гиена-Манас,
Их избавил от плена Манас,
Улещал их и величал,
Им он больше не угрожал,
Одарил их этот Кокджал:
Шестьдесят им халатов дал,
По десятку на брата дал,
Деильде, где сверх кумача
Золотая блестит парча,
Дал он с собственного плеча.
Он открыл свои тайники,
Он открыл свои сундуки,
И, по взмаху его руки,
Меховые воротники
Поднесли нукеры послам.
И тулпаров он дал послам
Аргамаков он дал послам,
Подарил их с приветом им
И письмо с ответом своим
Сунул старшему под полу.
«Всё, что хочет сказать Кокджал,
Вас пославшие господа
Из письма поймут без труда.
Правду я всегда уважал,
Я вас в шутку на цепь сажал».
Тут, от радости подскочив,
Шестерых коней нагрузив,
Их подарками отягчив,
До ушей раскрывая рты,
Поклонились низко эльчи.
«Аи, как великодушен ты!
Дал халатов пять дюжин ты,
Из своих нам конюшен ты
Дал отборных, лучших коней
Так не знай же печальных дней,
Много лет ещё юным будь,
Неустанным туйгуном будь!» —
Отправляясь в обратный путь,
Хорохорясь, точно купцы,
Хитрые вскричали гонцы.



Речь Манаса перед походом и выборы военачальника
Манас обращается к ханам с речью, в которой он вспоминает свои прежние многочисленные походы. Затем он говорит, что настало время разделаться, наконец, с китайскими ханами и их вождем — Конурбаем. Речь Манаса обращена также ко всем собравшимся воинам, которых он призывает принять участие в походе. Главным военачальником избирается Бакай. Манас соблазняет ханов богатой добычей, но предупреждает о необходимости отдать часть этой добычи в распоряжение Бакая. Затем он описывает трудности предстоящего похода, описывает чудесные и заманчивые земли, лежащие на их пути. »»

Устрашение ханов
Назначив сбор, Манас отправляется в лагерь пришедших к нему со своими войсками ханов. Его сопровождают огромная свита, множество разнообразно вооруженных воинов и, покорные одному Манасу, дикие лошади, тигры и дракон («аджидар»). »»

Встреча ханов с Манасом
Ни один из мятежных ханов не посмел опоздать. Один за другим прибывают они к Манасу со всеми своими войсками. Манас милостиво принимает их и после щедрою угощенья поручает двум из своих кырк-чоро, Алмамбету и Аджибаю, разузнать о том, как настроены пришельцы. Узнать им ничего не удается. »»

Возвещение похода
К концу данною мятежным ханам срока Манас приказывает выстрелить из громадной пушки Абзель, грохот которой слышен по всей земле. Это служит сигналом к сбору войска Манаса и его сорока богатырей. »»

Возвращение послов к ханам
Послы рассказывают ханам обо всем виденном ими у Манаса, о его могуществе и непобедимости. Ханы читают послание Манаса, в котором он грозит им беспощадной расправой, если по истечении сорока дней они не явятся с повинной. »»

Заговор ханов против Манаса
После смерти хана Кокотея киргизский богатырь, легендарный хан Манас, решил устроить небывалую тризну. Обременительный для народа пир тянется несколько месяцев. Шесть ханов, недовольных гордостью и независимостью Манаса, который мало считается с феодальной знатью, вступают в заговор. Они считают, что наступило подходящее время для выступления. Чтобы разведать силу Манаса, ханы-заговорщики отправляют к нему послов. »»


О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Заговор ханов


Welcome.kg © 2001 - 2018