Welcome.KG
Flowers.KG E-money.KG Forum.KG Flirt.KG
Добро пожаловать в Кыргызстан!
О Кыргызстане | Экономика | История | Фотогалереи | Охота | Манас | Заповедники | Иссык - Куль
  На главную страницу / Манас / Заговор ханов

Заговор ханов


Встреча ханов с Манасом

Ни один из мятежных ханов не посмел опоздать. Один за другим прибывают они к Манасу со всеми своими войсками. Манас милостиво принимает их и после щедрою угощенья поручает двум из своих кырк-чоро, Алмамбету и Аджибаю, разузнать о том, как настроены пришельцы. Узнать им ничего не удается.

Пока о Манасе здесь
Сказание слушали вы,
Свой путь намеченный весь
Свершили мятежные львы.
Первым шёл Джамгырчи,
Путём, что ведёт в Джелкек,
Пыль вздымая, он шёл;
Семьсот отрядов он вёл
По тысяче человек.
С красным холстом на шесте,
С зеленью на холсте,
Он шагом гремучим шёл,
Под солнцем горючим шёл,
По горным он кручам шёл,
И туча, внимая ему,
Откликалась, немая, ему.
Манас был недаром учён,
Волчьим слухом был наделён,
Он подземные слышал ключи
И поэтому раньше всех
Угадал, что идёт Джамгырчи.
Голову Манас повернул,
Глаза прищуря, взглянул,
Грозной бурей дохнул,
Взором угрюмым сверкнул,
Веками с шумом моргнул,
Важно рукой махнул.
Та рука муршапов звала,
И, когда она знак дала,
Семь муршапов за удила
Взяли стройного Ак-Кула.
Был тот конь, словно сам Джельмаян,
Загремел он медью стремян,
И вскочил на его хребет Манас, любимец побед.
А за ним ещё сорок коней,
Один другого стройней,
Вынесли в лязге броней
Всех сорок богатырей.
На четыре равных звена
Разбились сорок чоро:
Во главе одного звена
Ехал старый батыр Бакай;
Кызыл-Машу подчинено
Было следующее звено;
Третье вёл батыр Алмамбет,
Шёл с четвёртым Сыргак вослед.
Сотни тысяч за ними шли,
Стало мало для них земли —
Столько войска чоро вели.
Был Ак-Кула как призрак бел,
Грозно Манас на нём сидел,
Бешеный конь под ним храпел.
Выехал тут вперёд Кокджал,
Джамгырчи пред Львом задрожал,
Робость власть над ним взяла,
Рухнул Джамгырчи с седла,
Руки он на груди сложил,
Радость выразить поспешил,
Поспешил он сказать «салам».
Гнев на милость Кокджал сменил:
Гостю он ответ на «салам»
Голосом мягким дать решил.
Два врага как друзья сошлись,
Длинным приветствием оплелись.
«Шёл к нам степною гладью ты,
Шёл к нам из Шестиградья ты.
Если шёл на Манаса ты,
Слабым войском запасся ты,
Жидковато войско твоё,
Будет смятр войско твоё!»
Молвил слово Кокджал своё
И уехал, подняв копьё.
А кашгарскому Джамгырчи
И всем полчищам Джамгырчи
Дед Бакай закричал: «Прошу!
Приглашаю на тамашу,
Наши гости сегодня вы,
Бурдюков пейте сотни вы,
Курдюков ешьте сотни вы,
Угоститесь тут плотно вы,
Выспитесь беззаботно вы».
Джамгырчи был принят в шатре,
Утопавшем в разном добре,
Стоявшем на пустыре,
С облаками в верхней дыре,
С досторканом на нижнем ковре
И поставил сотни шатров
Для уйгурских полчищ Бакай,
Выбрать велел для котлов
Кобылиц потолще Бакай;
Резать он нежерёбых велел,
За порядком в оба смотрел,
Он на славу всех угостил,
Перед каждым кумган кипятил.
В три обхвата был каждый кумган,
И в пузатый каждый кумган
Сахар был положен и чай —
Сам проверил старый Бакай.
Опрокинув сто тысяч чаш,
Стали все играть в чатыраш,
Забавлялись кто как хотел,
Всем потрафить Бакай сумел.
Издавна таков был удел
Всех, к Манасу шедших в Талас,
Я рассказывал без прикрас.
Гости встать не успели ещё,
Всей стряпни не съели ещё,
Чайники кипели ещё,
А уже по степной траве,
С Тоштюком-львом во главе,
Новое войско шло.
Шло оно в сто тысяч рядов
Под знамёнами трёх цветов:
Шло под белым, на вид простым,
Под зелёным, как маков дым,
И под солнечно-золотым;
Шло, грозней водопада гремя,
Как верблюжье стадо шумя, -
С блеском, с треском лилось ливмя.
Выехал тут вперёд Кокджал,
Перед пришельцами не сплошал,
Крепко копьё он в ладони сжал.
Тогузулов любимый брат,
Элеманов любимый сын,
Эр-Тоштюк коня укротил,
Молитвенно руки скрестил,
Манаса «саламом» почтил.
«Ну, тащи-ка своих рубак!..» —
Эр-Тоштюку сказал Манас.
И позвал Алмамбета Манас
И сказал: «Попотчуй-ка ты,
Угости молодчиков ты!»
И бесчисленный этот народ
Обласкан был в свой черёд.
Кобыл не щадили для них,
Овец потрошили для них,
Сытных яств не пряча от них,
Слили жир жеребячий для них,
Хлеб пекли горячий для них,
Сладкий мёд был накачан для них.
Гости встать не успели ещё,
Всей стряпни не съели ещё,
Чайники кипели ещё,
А уже, к Манасу спеша,
Показался Урбю-Тазша.
На земле от восьми подков
Каждый всадник след оставлял,
Каждый всадник с криком «азрет»
Второго коня подгонял.
Пыль вздымая, Плешивый шёл,
С конницей парногривой шёл.
Выехал тут вперёд Кокджал,
Перед пришельцами не сплошал
Ак-Кулу камчой раздражал.
Урбю, завидев его,
Упал с коня своего,
Уронил поводья его,
Учтиво руки скрестил,
Угрюмого Льва Урбю
Ужимками рассмешил,—
Умел он людей смешить.
В ударе он был в тот день:
«Если, Лев наш, тебе не лень,
Полумесяц на шест надень,
Им враждебных ханов поддень,
Выкинь ханов из этих мест!
Пусть по очереди твой шест
Их закинет к чорту, в Кой-Кап,
Это свалка для всех растяп.
Накажи их за их нахрап!
Как ударишь ты их — тяп-ляп!-
Так и шлёпнутся на Кой-Кап,
Не забудут гиеньих лап».
Не смеявшийся никогда,
Только хмурившийся всегда,
Показал тут Манас-Кыран,
Что улыбка ему не чужда.
«Прибавилось войска у нас!—
Думал мудрый Манас. —
Мы поладим с этим Урбю,
Милостиво встретим Урбю!»
Вышел Серек встречать гостей,
Стал Серек угощать гостей,
Потчевал их, как Манас привык:
Полчищам парногривым тем
Подан жирный был ысылык,
Пили они прозрачный мёд,
Походивший на горный лёд;
Ели они подгривный джал,
С не имевших ещё жеребят
Нежный жир с кобылиц был снят
Тестом выпеченным кормя,
Пухло выпяченным кормя,
Мясом вымоченным кормя,
Ломтиками нарына кормя,
Без различия чина кормя,
Хлопотал Серек для гостей.
Стал ли он от того бедней?
От того он бедней не стал.
Гости встать не успели ещё,
Всей стряпни не съели ещё,
Чайники кипели ещё,
А уже, как вихорь, пыля,
Показался храбрый Кокчо.
Пыль вздымая, как ураган,
Шёл Кокчо, по отцу — Айдаркан.
Он с привольной Сары-Арка,
Из казахской вотчины шёл,
В броне раззолоченной шёл.
Меч держа отточенный, шёл.
Конь его был медно-гнедым,
Колпак его был цветным.
Колени обтягивал шим.
Золотые подковки имел
На медных он каблуках,
Конский набор гремел
На взмылившихся боках.
С Тектурбасских высот идя,
Сто казахских тюменей ведя,
Славный приближался Кокчо,
И Манас, встречая его,
Иноходца гнал своего.
Кырк-чоро скакали за ним,
Сорок грив поспевали за ним;
Гости цепью единой шли,
Густо через теснины шли,
Пыль вилась над грозной толпой,
Песней тешились боевой.
Доскакал Манас до Кокчо,
Спешился перед ним Кокчо,
Смиренно сказал: «Салам!» —
«Алик!» — ответил Манас
И назад поскакал тотчас.
А Кокчо и его рубак
Принял батыр Сыргак.
Уделил от своих щедрот
Упитаннейший он скот:
Немедля зарезал Сыргак
Нежерёбых кобыл косяк.
Снеди всяческой наварив,
Сала добыли из-под грив
И сказали каждому:
«Ешь! Не стесняйся, пробуй и ешь,
Не питая к нам злобы, ешь,
Джал кобыл нежерёбых ешь,
Жир бараньей утробы ешь,
Мозг овец крутолобых ешь,
Молочное хлёбово ешь,
Кишмишное варево истребляй,
Кулаки засаливая, валяй,
Кумыс похваливая, гуляй!»
Гости встать не успели ещё,
Всей стряпни не съели ещё,
Чайники кипели ещё,
А уже батыр Сынчибек
Сотни тысяч вел человек,
Переваливал через Чаткал,
Пыль, как облако, подымал.
Был подвластен ему Самарканд,
И Оры-Тобе, и Коканд
С Маргеланом, где тонки шелка,
С Андижаном, где обувь легка.
Через горы, дорогой прямой,
Шёлковой покрытый чалмой,
Шёл к Манасу хан удалой,
Слив ладонь с рукоятью меча,
Спящего под чернью ножон,
Между тем как, за ним скача,
Тысячами подков грохоча,
Поднимая сотни знамён,
Прославляя кокандских жён,
Пламенных андижанских дев
Превознося нараспев,
Как поток, что в горах рождён,
За тюменем тюмень подходил.
Густогривый воскликнул Кокджал:
«Это южные скакуны,
Это войско из Ферганы!»
И понёс его Ак-Кула,
К Сынчибеку понёс напрямик.
Все львы, за ним устремясь,
Подняли сорок пик.
Сынчибек головой поник,
«Салам!» — сказал, устрашась,
Манас ответил: «Алик!» —
И обратным поехал путём.
Кюльдеров сын, Чалыбай,
Киргизский бек Кутунай,
Краснобайствующий Аджибай
Знатным гостям втроём
Задали пышный приём,
Но сказали притом:
«Как назло,
Девятьсот лишь тысяч пришло!
Ну, большое ли это число?
Тысяч ведь всего девятьсот —
Обидно время губить...
Однако, уж так и быть,
Очевидно, уж так и быть,
Остаётся сердце скрепить,
Обычаю уступить:
Обласкаем хоть девятьсот,
Отменный зарежем скот;
Чтоб земля не была им жестка,
По три плотных пуховика
Положим гостям под бока!»
Посудины пловом там
Полны были через края,
Браги медовой там
Изобильная била струя.
На чины не смотрели там,
Всех пришельцев пригрели там,
Не судили по платью их,
Чтили всех без изъятья их:
Никто там не был забыт.
По горло был каждый сыт.
Вот каков был Кокджал-Манас.
Бедняков уважал Манас!
Гости встать не успели ещё,
Всей стряпни не съели ещё,
Чайники кипели ещё,
А уже Будайыков сын,
Музбурчак, Будайыков сын,
Показался из-за горы,
Полчища свои растянув
От Джамбыла до Бухары.
Семь вьючных гнал он слонов.
Знамя над толпами вознося,
Поросль перекати-поля кося,
Подковами землю меся,
Плотного иноходца беся,
Пламени своего не гася,
По-фарсидски в молебствии голося,
Последний из ханов шёл,
Поступью великанов шёл,
Последним нагрянув, шёл,
Будайыков шёл Музбурчак.
Мудрый дед-Бакай и Чубак
И двадцать других чоро
Своё разложили добро,
Курджуны опорожнив,
Кошмы на земле расстелив,
Фиговых плодов навалив,
Фунтовых насыпав слив,
Ими гостей наделив,
Фокусами развеселив,
Факелы вокруг запалив,
Фыркающих коней напоив,
Чолки расчесав у коней,
Чистокровных чужих коней,
Чираком мрак разредив,
Чтоб не был их пир тосклив.
Рассказав, как тридцать чоро
Разделили гостей хитро,
Расскажем, как десять других,
Рвеньем пылавших, чоро
Разобижены были тем,
Что гостей не хватило для них,
Что гостей не хватило всем:
«Чем мы хуже других чоро?
Почему только им почёт?
Неужели так нищи мы?
Нет гостей, как ни рыщем мы!
Не нашли б для них пищи мы?
Мёд нашли бы почище мы!
Мы надеялись, что придёт
Немало ещё гостей,
А гостей-то недостаёт,
Нашей браги никто не пьёт,
Не считают нас за людей...
Кого ж мы теперь угостим?
В дураках теперь мы сидим!»
Стали ездить из коша в кош,
Переманивать стали гостей,
Говорили: «Наш скот хорош,
Мы принять бы рады гостей,
Обкормили бы без пощады гостей,
Насмешили бы до упаду гостей,
Разделить бы надо гостей:
Дали б нам хоть по сорока,
Наша просьба невелика.
Нет в гостях недостатка у вас,
Дайте хоть по десятку для нас!
Для Манаса были, как мы,
Равноправными слугами вы,
Что же стали жадюгами вы?
Достойны ругани вы!»
Чертыхаются десять чоро,
Чешут в затылках чоро,
Чуткие к обидам чоро,
Без дела толкутся они,
Без гостей плетутся они.
А они могли бы гостей
На цветные ковры сажать,
Знаки внимания оказать,
От драки пьяного удержать,
Забияке локти связать,
Мысли грустные разогнать,
На комузных струнах сыграть,
Сладкоустых певуний собрать,
Чужих коней приласкать,
Корм посуше для них сыскать
И своим конюшим велеть
Кюрюча им не жалеть.
Между тем, попив и поев,
Размякнув и охмелев,
Сморясь и отяжелев,
Стали гости думать — когда
Снизойдёт к ним этот Лев?
Суровый придёт ли Манас?
Слово произнесёт ли Манас?
Нас поймали, как соколов,
Мы родной покинули кров,
На сиротство детей обрекли,
Жён превратили во вдов.
Разве можем с Манасом сравниться мы,
Разве можем с Манасом сразиться мы?
А меж тем, на решенья скор,
Несравненный могучий Канкор
Алмамбета к себе позвал,
Аджибая к себе позвал,
И вот как он с ними заговорил:
«Пусть неведом вам будет страх;
На конях, в боевой красе,
Посетите, с мечами в руках,
Кош за кошем, без вычета, все.
Всё разведайте о гостях,
Донесите мне, кто из них
В замыслах военных моих
Будет мне опорой служить,
Беззаветно Канкору служить.
За какого хана они
Головы готовы сложить».
Рявкнул барабан у стены,
Раздался звон чарайны.
Был чоро Алмамбет не трус,
Был чоро Аджибай не трус,
Как найза, был каждый их ус,
Был встопорщен он и остёр.
Как поток, что сбегает с гор,
Ринулись они, как поток.
Рокочущий лютый гнев
Ручьями стекал с их щёк.
В кошах подумали чужаки,
Что сам Манас прискакал,
Но мудрые старики
Сказали: «Эх, простаки!
До Манаса им далеко,
Манас ещё далеко.
Один себе славу стяжал
Тем, что в кровавой войне
Перед врагом не сплошал;
Другой в Канкайской стране
Китайцам принадлежал,
Молоко Бейджина вкушал.
Морю без края и дна
Мудрость обоих равна.
Одного — Аджибаем зовут.
Алмамбетом другого зовут».
Напрасно два храбреца,
Присаживаясь на каждой кошме,
Прилаживаясь к гостям во тьме,
Пытались у них узнать,
Что же у них на уме.
И сказали, вернувшись ни с чем:
«Стан врагов поголовно нем.
Путного никто не изрёк».
Город Манаса крепко заснул,
Глаз той ночью Лев не сомкнул.
Сбор объявил всеобщий он,
Люди ряд за рядом пришли,
Сели наземь в сорок рядов,
Молча сидя, намаз прочли,
Кверху ладони все вознесли;
Руками по бородам провели,
Выполнили обряд бата.



Речь Манаса перед походом и выборы военачальника
Манас обращается к ханам с речью, в которой он вспоминает свои прежние многочисленные походы. Затем он говорит, что настало время разделаться, наконец, с китайскими ханами и их вождем — Конурбаем. Речь Манаса обращена также ко всем собравшимся воинам, которых он призывает принять участие в походе. Главным военачальником избирается Бакай. Манас соблазняет ханов богатой добычей, но предупреждает о необходимости отдать часть этой добычи в распоряжение Бакая. Затем он описывает трудности предстоящего похода, описывает чудесные и заманчивые земли, лежащие на их пути. »»

Устрашение ханов
Назначив сбор, Манас отправляется в лагерь пришедших к нему со своими войсками ханов. Его сопровождают огромная свита, множество разнообразно вооруженных воинов и, покорные одному Манасу, дикие лошади, тигры и дракон («аджидар»). »»

Возвещение похода
К концу данною мятежным ханам срока Манас приказывает выстрелить из громадной пушки Абзель, грохот которой слышен по всей земле. Это служит сигналом к сбору войска Манаса и его сорока богатырей. »»

Возвращение послов к ханам
Послы рассказывают ханам обо всем виденном ими у Манаса, о его могуществе и непобедимости. Ханы читают послание Манаса, в котором он грозит им беспощадной расправой, если по истечении сорока дней они не явятся с повинной. »»

Встреча послов с Манасом
Узнав о прибытии послов, Манас догадывается об их намерениях. Он делает всё, чтобы показать им своё необычайное могущество. Он подвергает их пытке страхом, заботясь, однако, о том, чтобы послам не причинили вреда. Затем наделяет их подарками и отпускает, вручив им послание к мятежным ханам. »»

Заговор ханов против Манаса
После смерти хана Кокотея киргизский богатырь, легендарный хан Манас, решил устроить небывалую тризну. Обременительный для народа пир тянется несколько месяцев. Шесть ханов, недовольных гордостью и независимостью Манаса, который мало считается с феодальной знатью, вступают в заговор. Они считают, что наступило подходящее время для выступления. Чтобы разведать силу Манаса, ханы-заговорщики отправляют к нему послов. »»

Интересует заказ билетов на Спасскую башню - здесь весьма привлекательные условия.

О Кыргызстане
История
Экономика
Фотогалереи
Манас
Каталог
Информеры

Информер

Информер

Вверх
  На главную страницу / Манас / Заговор ханов


Welcome.kg © 2001 - 2018